Про жизнь Зины

Володя ее, как всегда, успокаивал: «Да никуда он от тебя не денется! Ему ж здесь удобно. Ты его и так чересчур балуешь. Его надо на дачу к нам отвезти – пусть поработает хоть чуть-чуть. А то в трутня превращается».

Но Зина все равно тревожилась и плохо спала, когда Семёна не было дома. Не отпускать не могла и скрепя сердце отпускала.

Семён всегда забывал ключи от дома. Поэтому, когда хотел домой, он шел к соседке Раисе Степановне, она развлекала его своими историями про аптеку и поликлинику, наливала ему молока и спешила звонить Зине.

«Зиночка? Семён у меня. Ты не волнуйся. Да. Сам пришел».

И тут же поспешно бросала Зина трубку, отпрашивалась с работы и почти бегом мчалась домой, по пути радуя Володю, что Семён вернулся наконец.

Резко звонил звонок в квартире бабы Раи, влетала Зина в расстегнутом пальто, бросалась к Семёну, хватала его на руки, гладила его рыжую грязную шерсть, прижимала к себе все его родные восемь кило, проверяла каждый сантиметр его тела, целовала на прощанье Раису Степановну, совала ей шоколадку в карман и, счастливая, несла его домой.

По пути повторяя: «Ну наконец-то дождались! Я ж тебя искать ходила, звала. Где вот ты был? Куда шлялся? Смотри, какой грязный весь, худой… Неделю дома не было…»

Дома его неизменно купали (это было неприятно, но необходимо), сушили и много гладили. Потом давали свежую его любимую кильку (не мороженую!). Он нехотя и изредка мурлыкал и спал сутками на своей любимой подушке в своем мягком кресле в своей квартире.

До следующего похода…

Зина и парикмахеры

Это как стоматологи и гинекологи! Их выбирают долго-долго, их боятся, им не доверяют.

Их очень трудно найти – хороших. И от них уходят – как от нелюбимых мужей, когда они упускают нить желания.

Волосы хоть и растут постоянно, но всего лишь на один сантиметр в месяц. Для женщин волосы – это важная часть головы, без которой обойтись нельзя. Многие женщины уверены, что самая важная – без нее никуда…

Вообще-то Зина недостаточно серьезно относилась к своим волосам.

Пышная копна яркого пшеничного цвета была у нее сразу – с самого детства, что позволяло проводить разного рода эксперименты.

Сначала из длинной (почти до попы) косы совместными с подружками усилиями была выстрижена челка на полголовы. Мама была в обмороке, взяла в руки скакалку и не сдержалась. Ей Зинина коса нравилась, говорила о чем-то нетронутом девичьем и напоминала о потерянной юности. Мама косу берегла и жалела, как и Зину.