Черно-белая история

За питанием сына, мать следили не хуже, чем за своими подопечными в детсаду.

Коротя был сентиментальным, я это знал и оценил его поступок, увидев мельком эту ситуацию.

В карты играть не хотелось, и мы опять дурачились у Женьки долго и краем глаза смотрели «Электроника».

ГОРА

Была у нас любимая затея, ходить на высокие горы 2 Ачинска, и кататься с них на санках. Увлечение это было опасным, попадались горки с которых было страшно сойти, не то что съехать на простых санках. Вот и тут Толик с Русалеем показывали нам свое бесстрашие, граничащее с бравадой.

Ну, что, кто первый? – спросил Вадим у нас стоящих на снежной горе второго Ачинска.

– Ого, – страшно, в один такт произнесли мы с Валерой, держа в руках позади себя алюминиевые санки.

Гора действительно была очень крутая, вниз даже смотреть было страшно, не то, чтобы съехать.

–Градусов 35 не меньше, – определил Валера.

– Да, ну страшно, ты куда нас привел? – задавали вопросы мы Вадиму.

– Ну сами же хотели испытать себя, и кто-то кричал, что бесстрашный, – улыбался ехидно Вадим, оглядывая нас.

– А, была-не-была!

И мы с ужасом увидели, как Жека Русалей прыгнул в свои санки и покатил вниз. Мы ахнули от такого поворота событий.

– А-а-а! – неслось эхо, удаляясь от нас все ниже и ниже с горы.

Видно было как он куражился и выделывал крутые повороты своими санками, управляя телом. В этот момент, санки подпрыгнули на трамплинчике и мы увидели картину, как он кубарем покатился вниз переворачиваясь по инерции кувырками. Санки поехали в другую сторону и остановились. Жека лежал без движения.

– Что делать? – спрашивали мы друг у друга.

Катиться вниз было реально страшно, мы межевались. Жека лежал без движения.

– Ладно, я попробую потихоньку, – произнес Толик, и лег на санки, которые были чуть мощнее и с хорошими полозьями.

– Толян, ты только едь прямо, не вертись.

Толя съехал, и не упал ни разу, правда, санки его застряли в уже начинавшем таять, ручье под горой. Он бросил их и бросился к Русалею.

Жека лежал на спине без движения, лицо было в снегу.

– Русалей, ты как? Живой, нет? – тормошил его Толик.

И вдруг, на лице у Жеки, с хитрым прищуром открылся один глаз.

– Дай закурить, – произнес он.