На крыльях ветра

Зима закружила, зима разгулялась,

Но вдруг, словно вспомнив былые года,

Степенной, размеренной, медленной стала,

Исчезли ветра, и метель, и пурга.

И дней повседневных опять вереница

Тянулась вздыхая, скрепя и треща,

И все посерело, и снег не кружится,

И с елок слетела былая парча.

Но стоило в скучность мороза поверить,

Как тут же опять прилетела пурга,

И стала наряды для елочек мерить,

И в небо взметнула седые снега.

Люблю я зимы многоликость, узоры,

Люблю этот воздух, ненастье, мороз,

И зимний костер, и деревьев уборы,

И в оттепель пруд из сосулькиных слез.

1998 г.

После праздника.

Блекнут звезды в ночи пред рассветом,

Томный взгляд посылает луна,

Новый день настает в мире этом -

Новый год отмечает страна.

Уж угасли волшебные свечи,

И гирлянды давно не горят,

Только сказочным кажется вечер,

Где мечтают, танцуют шумят.

Отзвучали куранты столицы,

И взорвалось шампанское вновь,

Эта ночь больше не повторится,

Ночь, где правят мечта и любовь.

1998 г.

Пушкинская осень.

За окошком пушкинская осень

Двести лет багряная горит,

И не вольно листопад уносит

В мир, где проза Пушкина царит.

Он погиб –нам не вернуть утраты!

Столько не написанных страниц.

Нет его, но, может быть, когда-то

Он вернется, как и стая птиц.

1998 г.

***

Наследие Пушкина вечно, прекрасно.

Столетья прошли, а оно лишь важней.

Он солнце, которое светится ясно,

Он –символ России, поэзии в ней.

Январь. 1998г.

Подсознанье.

Когда в безверии поникли ветви клена,

Живительные капли сорвались

Со дна таинственного лона,

Там, где природа и галактика слились.

А звезды манят в те глубины дней,

Где оживает наше подсознанье

И миражи далекого страданья

Являются заметней и ясней.

И в упоении дождя, как под гипнозом,

Мне кто-то строчки эти говорил,

О днях грядущий и судьбе твердил,

А за окном цвели и пахли розы.

1998 г.

Еще не любовь…

Еще не любовь, не симпатия это,

Лишь флирт, пара взглядов и несколько слов,

Но сердца фитиль задымиться готов,

И все изнутри заполняется светом.