НЕ ПРОСТО РАССКАЗЫ

Но вот…

в непредсказуемый момент, случается внезапный «удар»…

Так клюет хариус! Хватает наживку в бурлящей струе.

Это колючий трепет нерва.

Это вой сирены в ночи.

Это жаркий девичий поцелуй.

Всё разом, чёрт возьми!

Пальцы, первыми поймав толчок, намертво сжимают ручку спиннинга, а сердце бьет в стенку груди так, что эхо гремит в ушах.

Через мгновение трепет превращается в дрожь, в азартную борьбу, в визг, с которым несется леска на бешено вращаемую катушку, прыжки рыбины на волне, брызги во все стороны… и ты выводишь его к берегу, выводишь… где, если повезло, добыча оказывается в руках…

Но это потом.

А первое и незабываемое – тот самый, звонкий, загадочный, потрясающий «удар», который будит внутри тебя древний инстинкт охотника и рождает такой восторг в душе, что сравнить совершенно не с чем. Да и не надо. Вот зачем, понял я, долгое путешествие.

И, поверьте, этим кратким, но безумно счастливым впечатлением окупается всё-всё-всё время, потраченное на дорогу, все неудобства и ожидания, которые позволяют получить истинный восторг.

Обожаю!

А если задуматься еще на минуту, то станет ясно, из подобных-то впечатлений и состоит наша жизнь. По-настоящему. Если, конечно, мы решаемся или успеваем их получить.

ПЕЧАЛЬ

Печаль была отвратительна. Ну, просто никакая. Она то путала слова, то кривлялась по-детски, то вообще в самый ответственный момент хихикнула Горю в лицо.

Иван Арнольдович, видит бог, терпел долго. Но и его терпению пришёл конец.

– Катерина, голубушка, – прервав паузу, грозно зашипел режиссёр, – вы превращаете постановку в цирк. В дешёвый балаган, – он повысил голос почти до крика: – А до премьеры, между прочим, с гулькин нос!

Печаль, которой сегодня сам Иваницкий, ни больше ни меньше, как сделал предложение, неожиданно изменилась в лице, театрально развела руками и взвизгнула:

– Что вы хотите! Искреннюю Печаль за полтинник в месяц? – она презрительно хохотнула. – Да за эти деньги половую тряпку играть стыдно.

И тут же осеклась, заметив, как в глубине зала диким блеском сверкнули глаза режиссёра. Сверкать в самом деле они, разумеется, не могли, но Катерина Степановна задним местом почуяла, что сдуру кинула зажжённую спичку прямо в бочку с порохом…

– Стыдно?! – взревел Иван Арнольдович, вскакивая и бросаясь к сцене. – Вам стыдно?!

И, потрясая кулаком, на одном дыхании выпалил:

– Так убирайтесь к чёртовой матери!

Его крик и бешенство взвились, как ураган.