НЕ ПРОСТО РАССКАЗЫ

Мысль Вени застряла у него во рту. И правда, будто раненый, он безвольно опустил руки, почти упал на стул и съёжился, затаив обиду.

– Отставить панику! – голос Рыжего нарушил тишину.

Вытаращив вперёд огненно-рыжую бороду, режиссёр насмешливо оглядел публику и задержал взгляд на щуплом Костицыне по прозвищу Кнопка.

– Вы.

– А? – встревожился Костицын.

– Ваша очередь.

– Почему моя? Что я?

– Предлагайте.

– Что предлагать?

– Не дурите. Предлагайте, что будем ставить.

– Я не знаю. Можно «Вишнёвый сад».

Тут хрипло отозвался старик Минский:

– Как в прошлый раз? – он грохнул кулаком по столу. – Ты, сынок, в сотый раз предлагаешь Чехова, а сам его даже не читал. А? Не читал ведь?

Кнопка скривил губы и начал сопротивляться:

– Я актёр, а не читатель. Моё дело играть. В этом моё призвание. А думать и читать – не моё.

– Не моё, – передразнил Минский и едко заблеял: – Дура-а-ак! Дура-а-ак.

– Сам ты дурак, – завёлся Костицын. – Я не потерплю оскорблений!

Крепко дёрнув за рукав кого-то сидящего рядом, Кнопка сменил восклицание на опасливый шёпот:

– Да скажите ему.

Ответа не последовало.

Заполняя паузу, Оборов медленно поднялся с дивана, расправил сутулые плечи и торжественно произнёс:

– Предлагаю ставить Отелло.

Рыжий наклонил голову набок и с откровенной грустью глянул на него из-под густых бровей:

– А Дездемону кто играть будет? Веня?

Почуяв замешательство противника, Вениамин тут же выскочил почти с криком:

– А я что говорю? Что говорю! Нам нужна брутальная мужская постановка.

Но опять не успел закончить свою эмоциональную речь.

Оборов вдруг развернулся и со всего маха ударил его по лицу. Ударил хлёстко, жестоко, вложив в кулак всё раздражение, что накопилось к концу уже двухчасового спора.

Веня пошатнулся, но не упал. Глаза его расширились до неузнаваемости, переполнились бешеным гневом и чуть не выскочили из орбит.

– Сволочь! – заорал он и, выкинув перед собой руки, бросился на оппонента. Оба остервенело схватились, мутузя друг друга наотмашь, с глухими стонами грохнулись на диван. Диван охнул и подломился на ножках. Кнопка вскочил и завизжал. Кто-то заорал:

– Бей его! Давай! Бей!

Полетел идиотский рефрен:

– Венька гад. Венька гад.

А старик Минский дико захохотал.

Рыжий смачно выругался и кинулся разнимать…

Но было уже поздно.