Опыты литературной инженерии. Книга 2

Не успел палец нажать на курок, как ниже меня оглушительно грохнул выстрел, потом раздался нечеловеческий крик:

– А-а! Шайтан!

Сквозь шум рванувшегося вверх по склону стада я различил звук тяжелого падения, потом ударил второй выстрел, и металлизированные листья дубков отразили тусклый отсвет пламени. Я дважды выстрелил в угон кабаньему стаду, совершенно не надеясь на удачу, и отчаянно закричал, обращаясь к напарнику:

– Как вы там, живы?

С грохотом поезда, катящегося по ржавым рельсам, стадо убегало вверх по склону.

– Я твою маму свинку в гробу видал!

Подсвечивая фонариком, путаясь в жестких ветках, я скатился по склону: уступчик, стрелковая позиция Шхаева, был пустой! Еще ниже, за камнями, задевая стволы дубков, ворочался мой напарник и с абазинским акцентом нескромно и затейливо выражался в адрес кабаньего стада, скалы, щебня и безлунной ночи. Все оказалось проще пареной репы: Шхаев оступился, выстрелил в воздух, упал с камня на склон и выстрелил еще раз, так как не убрал палец с курка.

Почти без всякой надежды я поднялся по желобу вверх и уже через три минуты, ухватив за заднюю ногу, проволок мимо приятно удивленного Шхаева годовалого поросенка с двумя картечными пробоинами за левой лопаткой.

– Э-э, – прокряхтел Шхаев, вставая и опираясь на ружье, – ты совсем больше охотник, чем я!

Для меня его похвала была больше, чем похвала.

Эпизод 2 – антипартийный

По идее этот эпизод нужно было поставить номером первым, так как описываемые в нем события происходили хронологически задолго до моего знакомства со Шхаевым. Но я его сознательно поставил вторым, чтобы было понятно, с каким человеком мы имеем дело.

Москва по традиции политизированный город. Если что и происходит в стране, то именно в столице находится тот самый пруд, куда брошен камень. Все остальное – круги по воде.

Летом 1957 года в столице была «разоблачена» фракционная антипартийная группа, которая «пыталась оказать ожесточённое сопротивление осуществлению ленинского курса, намеченного XX съездом партии». В группу входили Молотов, Каганович, Маленков, Ворошилов, Булганин, Первухин, Сабуров и примкнувший к ним Шепилов. Простые москвичи не могли оставить это событие без внимания и не отразить его в повседневной жизни.