Опыты литературной инженерии. Книга 1

– Господь с вами! – возмутился друг моего друга. – Что своими руками добытое, что приобретенное.

– Где приобретенное? С рук?

– Да что вы, – вмешался мой друг, – в Москве и в других городах сотни магазинов, где продают камни для любителей.

– Так вы, значит, любители?

– Конечно. А то с чего бы мы возили камни в багажнике?

Лейтенант слегка замялся и на глазах начал терять прежнюю уверенность и суровость.

– Похоже, охранница выпивши была, – в раздумье произнес он. – Ее тоже понять можно.

– Пить на службе совсем не хорошо, – со значением сказал мой друг, поджав профессорскую бородку, – Вот после службы – милое дело! У нас тут на аварийный случай малость припасено огненной водицы. Называется «Посольская». Точно знаю, что никакого вреда, кроме пользы, организму не приносит. Испытанное противогриппозное средство. Лучше всякой прививки. Особенно с солью и перцем. Мы ведь сейчас устремимся домой, в тепло. А вам на службе такой боезапас может пригодиться.

– Да еще с лета не работает. У нас это обычное дело. Говори не говори, а пока сами не починим за свои деньги, черта лысого кто из начальства пошевелится!

– Хорошего окончания дежурства, мужики! До свидания!

Уазик без мигающих огней и сирены попрыгал по колее в направлении асфальта. За ним, мягко переваливаясь на кочках и расплескивая мутные лужи, покатилась вольная «тойота» с флюоритом и тачкой в багажнике.

Великий охотник

– Я добрался сюда, не считая погоды! В такую погоду даже собаки не летают. То есть хозяйские собаки. Я вам хочу сказать, что это не погода, а дрянь! И ни один хозяин, собака его дери, носа на улицу не покажет! Даже если погода!

Он сидел на краю вьючного ящика, изображавшего стул, безуспешно пытаясь свалиться на пол. Какая-то невидимая сила удерживала его на грани падения, но не допускала катастрофы.

Несколько несвязная речь после двух стаканов водки все же донесла до слушателей суть заявления, не расплескав его по дороге: новый геолог прибыл сюда не для работы, а исключительно с целью добыть медведя. Как позже стало известно, в школе и в институте у него была занятная кличка непонятного происхождения – Арчибальд Австрийский. В первозданном виде он был Виктор Авдотьин.