ОТ ПЕЧАЛИ ДО РАДОСТИ

Забежав за угол конюшни, он вдруг услышал голоса.

Испугавшись, он притаился у стены. В это время пес громким лаем известил хозяина, что у него во дворе чужие. Семка замер от страха и вместо того, чтобы бежать, присел за кустом терновника. Корнев      с керосиновой лампой вышел из сарая, за ним вышел Кузьма Сормов, который поспешил домой.

Корнев осмотревшись, хотел было уже уйти, но в это время Семка, как назло, то ли от страха, то ли от сырости, громко чихнул. Корнев в два прыжка очутился около Семки, схватил его за шиворот и стал трясти.

–Ты че тут делаешь, гаденыш, что слышал, говори, не то сейчас тут и порешу.

–Я ничего не слыхал, я домой иду, – еле выговаривал Семка.

Корнев продолжал его трясти и из-за ворота его старенького пиджачка выглянул уголок бархатного кисета, который тут же оказался в руках у Корнева.

–Не тронь, это мамке моей подарок, отдай, – бесновался Семка.

Корнев сжал Семку в охапку, вытащил брошь из кисета и с удивлением посмотрел на Семку.

–Где украл сукин сын? – потом как бы одумавшись, что украсть такое не у кого, более спокойно спросил,

–Где нашел? Укажешь, мамке твоей я лучше подарю. – Семка молчал.

–Где нашел, спрашиваю, паршивец, на озере? – Семка упорно молчал.

–Ну, вот что, ты подумай до завтра, посидишь тут пока в сарае, а я тоже подумаю, как с тобой быть или в тюрьму за кражу вместе с братками или они о тебе вообще не узнают.

С этими словами, он связал Семку, перетащил его в сарай, привязал к столбу стойла лошади и ушел в дом.

Придя домой, он стал разглядывать найденную Семкой брошь. Очистив ее от грязи, он увидел, как засверкали алмазы и изумруды. Он сразу понял, что эта безделушка стоит огромных денег. Теперь ему надо было решить, что делать с Семкой. Он понимал, что Семка вряд ли покажет то место, где нашел эту штуку, и есть ли там что еще, да и как это сделать, чтобы никто об этом не узнал.

Еще он не хотел, чтобы об этой вещице узнали Семкины родственники, а значит, надо решить, как быть, придумать, и как можно быстрее, до утра.

Несмотря на это, Андрей Иванович лег на кровать и моментально уснул.

Первый лучик солнца, проникший в щель конюшни, разбудил Семку от тяжелого сна. Первым делом, он попытался освободить руки. Веревка, которой они были связаны, так впивалась в кожу, что руки совсем онемели и даже опухли.

Кроме того, он был привязан к стойлу, так, что не имел возможности даже ползти.