Революция лжи

– В этом всем, – с увлеченностью отчаявшегося разъяснял я незнакомой девице, непонятно как оказавшейся рядом, – во всем, что нас окружает, нет совершенно никакого смысла! Все прах, все тлен – и эти столы, и эти стены, и посуда.

Она сидела молча, не перебивая. Я даже имени ее не знал. Слушала ли она меня, или думала о чем-то своем, не обращая внимания на помешанного рядом? Трудно сказать. В глазах все плыло и двоилось. От выпивки зрение превратилось в настолько бесполезное чувство, что полагаться я мог исключительно на слух.

– Все это, – продолжал я, – лишь звездная пыль, волею случая обретшая на мгновение форму. Через секунду она снова обратится в пыль. А эти люди вокруг! Посмотри – они же мертвы! Не сегодня – так завтра они окажутся под землей, и никто и ничто не вспомнит о них. Нас окружают мертвецы! А мы сами? Эх!

Закачав головой, я лихо наполнил рюмку, одним лишь чудом не разбив бутылку.

– Даже сама вселенная против нас, – не иначе, как воскресив в себе Лазаря, ухватился я за прежнюю нить повествования.

Словно Самсон, ухватившийся за колонну дворца, я сжал спинку стула и, прилагая титанические усилия, поднялся на ноги.

– Да здравствует небытие – самая разумная из всех форм существования. Я пью за то, чтобы приблизиться к смерти!

Сидевшая рядом девушка щелкнула зажигалкой. Маленький уголек разгорелся на кончике ее сигареты.

– Ты пьешь, – неожиданно сказала она, – потому что очень хочешь жить.

11. Судьба готовит для меня нечто особенное

Через несколько дней, а может спустя целую вечность – кто разберет – я сумел проснуться в относительном сознании. Достаточном, чтобы воспринимать мучительную реальность.

Запасы алкоголя, которых хватило бы для открытия небольшой рюмочной, невероятным образом растворились в искалеченных тоской глубинах моего я. Это, похоже, и стало решающим фактором в победе над длительным запоем.

Продираясь между рядами бутылок, словно Кортес сквозь девственные леса Америки, я с трудом добрался до незахламленной части комнаты. С минуту звенело так, словно я был в храме Христа Спасителя.

Дождавшись успокоения разъяренного звукового шторма, я принялся за поиски телефона. Найти его было не проще, чем откопать клад без карты и уверенности, что он вообще существует.