Тысяча пятьсот рубаи

290

Кем были мы вчера – не главная из тем:

У нас достаточно и без того проблем;

Былое надо знать, но нам усвоить важно,

А кто же мы сейчас и будем завтра кем.

291

Как тысячи веков назад,

Такой же ныне маскарад:

Людей повадки неизменны,

Чему Господь совсем не рад.

292

Мне говорят, в поэзию веков

Ты совершил достаточно нырков,

Но жемчугов твоих благая россыпь

Изменит вряд ли злобных дураков.

293

Прекрасен этот мир, но почему-то тесен

Он для души моей и мной рождённых песен:

Мне всякий шовинист завистливо шипит,

Что никому совсем мой слог не интересен.

294

Страданиями вымощенный путь,

Он выведет меня куда-нибудь,

Но только не туда, где всё погибло,

Где разлита твоей измены ртуть.

295

Смиряются со всем лишь отпрыски гниенья;

Смирившийся совсем не годен для боренья.

Распутство, нищета, убийства, грабежи

Плодятся без проблем от жалкого смиренья.

296

Мой голос не умолк и сердце не угасло:

Я подливаю сам в своё кострище масло.

Лишь дня боюсь, когда Пегас мой улетит,

Заметив, что перо в чернильнице увязло.

297

Я умирал, когда Вы вдруг ко мне пришли

И бледного меня на коврике нашли;

Я ожил, но потом вернулись Вы к другому…

С тех пор гнетёт вопрос: зачем меня спасли?

298

Возможно, я живу на свете по ошибке,

Коль мне не подарил никто хотя б улыбки.

Но, может быть, Господь всё так и предписал,

Чтоб я всю жизнь страдал, кляня свой жребий зыбкий.

299

Я вспоминаю день, смущаясь, чёрт возьми,

Когда я два часа читал Вам рубаи,

Терпели стойко Вы, а после прошептали:

«Не надо рубаи, ты лучше обними».

300

Если б жил человек на земле по уму,

То не стал бы плодить беспросветную тьму;

Он в погоне за прибылью, властью и славой

Забегает невольно в бездушья тюрьму.

301

Конечны судьбы на Земле,

И ты отдашь себя золе;

Пока не втиснут в крематорий,

Пей и вкушай, что на столе.

302

Говорят, ты в мечеть никогда не ходил,

Да и церковь лишь раз как турист посетил,

В синагоге тебя и не ждали…. Возможно,

Ты не знал, что к тебе Кормчий благоволил.

303

Ты споткнулся, упал и мгновенно скончался,

Но Харон тебя в лодку сажать отказался:

Хоронили твой труп без монет на глазах —

Видно, твой образ жизни на ближних сказался.