Главный переход

С ужасом сглатывая сухой ком, дядя Лёша поймал в мозгу мысль: «Почему, почему воронья зараза безнаказанно всех контрапупит?»

Стояла отравная духота, деревья сгрудились вдоль улицы мёртвыми мётлами, тоска разливалась между стволами. Волоча к магазину ноги, сторож сам почти умирал. Но, слава Богу, что-то сдвинулось с мёртвой точки: дунул ветер, на открывшейся Каланчёвке звякнул трамвай, и глас Иеремиилы корвалолом влился в задохнувшийся было мозг: «Всему своё время. И Смерти не станет».

IX. Врачеватели

Дядя Лёша явился на работу раньше времени.

– Ты глянь-ка, Сень, – заговорил Михалыч, – предыдущая смена в наше домино играла.

– Так и мы сегодня сыграем!

– А сторожить кто будет? – нелепо вопросил Алексей Степанович.

– А чего ТЭЦ сторожить-то, Степаныч? Ну кому она нужна? А потом, ну не глухие же мы! Стрелять начнут – выйдем! – Михалыч заржал и похлопал дядю Лёшу по плечу.

В одиннадцать с копейками сторож отлучился со своего поста и решительными шагами сокращал пространство-время до факта нового вызволения. Дневная духота сгинула, воздух полнился прохладой. В ней, а по сути – в открытом космосе, у здания лаборатории значился немыслимый субъект… на безлюдной улице, ночью – не то что ни к селу, ни к городу, а вовсе дико – старичок в паршивой кепке с вытянутой пятернёй, просящей милостыню.

– Подайте…

Дядя Лёша протёр глаза. Полез в карманы. В том, где сидела бутылочка, пребывала и сумма денег – примерно на хлеб с молоком и картошкой.

– Держите.

– Спасибо. Не думайте. Нет, вы не думайте, ступайте, куда вы шли, и спасибо… – Старичок прослезился, отвёл глаза и чихнул. – Пух тополиный. Идите.

– Ладно.

Обогнув двадцать четвёртый дом, вызволитель вгрузился в мокрую темень насквозь изученного двора, посмотрел на часы: до полуночи оставалось целых сорок пять минут; включил фонарь.

– Кто тут мёртвый, но живой?

Он подошёл поближе к двадцать второму дому, осмотрел его.

Особнячок в стиле модерн с белёхоньким декором, с высокой, выдающейся центральной частью и крыльями-раз-два, игрушка же игрушкой, молчал окошками бессветных комнат, покинутых до утренних часов, – комнат комитета по развитию чего-то. Чего – дядя Лёша не помнил.