Главный переход

– А где мой муж?

– Муж? – ужаснулся сторож.

– Видимо, на небесах, – сообразил Игнатьев.

– На небесах? Ах, да, да.

– Елена Дмитриевна, нам надо идти.

– Да, конечно, пойдёмте. Вот только…

– Что?

Вдова неспешно озиралась.

– Вы знаете, постойте, я обязана найти фотографию.

– Да что вы, тут всё сгорело.

– Нет, должна быть. Она где-то в кладовке. Там уцелеть могла.

– Ну и номер. Где кладовка?

– В той стене, напротив.

Дядя Лёша посветил и увидел дверь.

– Посмотрим.

Дверка поддалась свободно, и фонарик вылизал подсобку, но, к тревоге сторожа, кроме сломанных настенных ходиков ничего в чуланчике не значилось.

– Нет ничего, Елена Дмитриевна, пойдёмте.

Дядя Лёша взял её под руку и близился к выходу, нервно следя, чтобы она не упала. Игнатьев, крадущийся сзади, не соглашался:

– Алексей Степанович, мне, почему-то, кажется, что фотография, всё-таки, есть. Давайте ещё посмотрим. Мура нас подстрахует, на балке она.

– А может, правда, ещё посмотрим? – с надеждой в сереньких воспалённых глазах затосковала Елена.

Вернулись. Фонарик с настойчивой напряжённостью прошерстил кладовочное нутро.

– Часы, – пробормотал Игнатьев.

– Что часы?

– Идут.

Сторожа переклинило.

– Это те самые? – вяло выговорил он.

– У нас ангельские, – успокоил учитель. – Наши главней. Местные просто так.

Стрелки карябали циферблат, но шевелились бесперебойно, напоминая ветви, скребущие мерно по дряхлой крыше. Маятник явственно походил на старика, недовольного тем, что его разбудили, и с осознанием собственной важности стряхивающего пыль и дышащего.

– Это ничего.

– Пошли отсюда…

– Нет! – запаниковала вызволенная, юбочный костюм в полоску затрещал на ней. – Мне надо найти фотографию.

От кислоты накативших предчувствий сторожу делалось дурно, по-бабьи. «Стыдно». Он взял кликушу внутри организма в руки и для спокойствия Елены уговорил себя пошарить светом лишних полминуты. «Свет тёмное отталкивает». В углу прорисовалось углубление, вдова с Игнатьевым приблизились.

– Получше посветите, – брякнул Виктор Фомич.

– Сам и свети, – поперхнулся сторож. – Витя? Что с тобой?

Игнатьев стоял, раскрыв рот, волосы его, припавшие ко лбу и вискам, дёргались в такт стрелкам. Елена Дмитриевна позеленела и готовилась упасть. Учитель произнёс:

– В углу… лицо. Там чьё-то лицо. Обернитесь.

Продолжая озарять кладовку, дядя Лёша возвратился в неё взором. И сразу же попятился.

– Лицо?..