Главный переход

Дядя Лёша исподлобья зыркнул на верхнюю треть туловища-лица провожатого, разбавленную зеленейшими заумными глазами:

– Решили мозг мне снести?

– Нет.

– Вы так ещё больше запутались! – внезапно сообразила Зоя.

Сторож, преодолевая замыкание в мозгу, добавил:

– А почему нельзя было только иероглифы использовать?

– У нас интернациональные дома.

– А…

– И есть ещё подземные этажи – везде, кроме первого подъезда, где есть первая квартира.

– Какой ужас.

– Да нет. Подземных меньше, чем надземных промежуточных.

– И они пронумерованы иероглифами?

– Опять нет. Там своя логика. Для их нумерации использованы буквы мёртвых алфавитов, а сами этажи используются как склад.

– Склад чего?

– Не скажу.

Тут Зоя подёргала дядю Лёшу за рукав:

– Мы застряли.

– Да, – включился Павел. – Лифт уснул. Сейчас опять поедем, ничего.

Шустрый служитель подёргал шнурок, скинувшийся с потолка, и лифт заново тронулся. Теперь все пассажиры уставились в кабинные окошки тихо, дабы беседой не вырубить лифт окончательно.

На промежуточных этажах свет не горел, лишь неизбывное сияние луны украшало лестницу и площадки. Сторож умудрялся различать квартирные двери: некоторые из них были обиты цветными материями, другие представляли собой ажурные решётки, третьи, зеркальные, блестели и отражали лунный свет.

– Интересно. Но если эти этажи под ведомством ангелов, почему здесь нет света? – полюбопытствовал дядя Лёша.

– Электрического? Он вреден для тех, кто нуждается в успокоении. И в принципе, знаете, многие заблуждаются, считая, что лунный свет – мрачен. Наш этаж.

Они вышли из лифта и поднялись на четвёртый-Зэд, придвинулись к полотну двери, обитому лоскутами потемневших, но, видно, хороших материй. Павел выискал в складках обивки ключ – на ржавом кольце с допотопным брелоком – и отворил.

В прохладной дремотной квартире горел электрический свет.

– А что насчёт успокоения?

– Выключим. И окна стоит прикрыть. Нежарко, – сказал провожатый.

– А чего из них видно-то? – Квартирантка прошла на кухню к миру окна. По спине её сторож прочёл, что увидено нечто из ряда вон; поспешил к ней. И, вроде бы, за окном представал дом напротив, Переяславский, мрачно-кирпичный, но сказочной высоты, выдающей тайные этажи.