Главный переход

– Но… живой… живая. Тень!

Под кроватью, точь-в-точь приклеенная к полу, она лежала – серая и сморщенная. Пришелец проверил часы: без восьми полночь. Вздохнул и остался стоять неподвижно, обласкивая тень фонариком. Она не шевелилась.

– Страшновато как-то, – произнёс дядя Лёша и без трёх минут полночь вылил содержимое бутылочки на неподвижный силуэт.

Тут случилось нечто ожидаемое, но необъяснимое: от пола повеяло жаром, фонарь погас, и спустя секунду его выхватили из дяди-Лёшиных рук и вновь зажгли – прямо в лицо.

– Кто таков будешь? – услышал он.

– Я от Ирины! – закрывая глаза рукой, прохрипел Алексей Степанович.

Зоя отвела фонарь в сторону, посмотрела на сторожа внимательно и сказала:

– Не верю я тебе.

Этого он никак не ожидал и судорожно пытался сообразить, что же говорить дальше.

Зоя сызнова нацелилась в лицо:

– Чего молчишь? – И добавила: – Хмырь.

Сторож вскипел:

– Зачем же ругаться? Какой я вам хмырь? И если бы я не был от Ирины, то как бы вы сейчас появились? Выключите фонарь!

Она усмехнулась, окинула светом стену, заросшую лохмами нежных обоев, затем покружила по комнате, скорбно вздохнула и протянула фонарь владельцу.

На сей раз и он, жаждая как следует разглядеть Зою, ударил светом в глаза. Та выругалась, и дядя Лёша с перепугу выключил приборчик. Поле зрения затопила тьма. Однако успел понять, что женщина одета в платье начала века и, вкупе с ним, – прозрачная. К тому же от неё шёл пар.

– Я думал, привидения холодные.

– Какие ещё привидения? Женщина я.

Просто не очень живая.

В окно заглянула луна, озарив воскрешённую и просветив насквозь, по-своему, каменным белым светом.

– Точно, прозрачная.

– Так говорю: неживая, – сказала Зоя с обидой в голосе.

– Ничего-ничего. Пойдёмте. Мне надо отвести вас в другой дом.

– Вот ещё. Я никуда отсюда не пойду. Сам проваливай. Мне и здесь хорошо.

– Но надо.

После долгих уговоров Зоя сплюнула и согласилась идти.

«От слюны также пар», – уразумел вызволитель.

В подъезде деви?ца оглядывалась, рассматривая стены и двери, и в итоге призналась, что давно не ходила по лестнице.

– Как это? Разве вы после смерти… совсем не выходили из квартиры?

– Ни разу.

– Странно. Ирина мне сказала, что души скитаются по улице.

– Не ногами же! По полу елозила, снизу ни черта не видно.

– Совсем странно.

– Ох и надоело же мне с тобой трепаться. Помолчи-ка, будь добр.

Дядя Лёша открыл дверь на улицу, осмотрелся – никого.