Мамины рассказики

Нахохлившийся на старой вишне у подъезда воробей вдруг громко чирикнул, и в голове впервые пронеслась эта, ещё не понятая тогда, странная пронзительная мысль: «Ну, вот и всё!..»

30 ноября 2016 г.

День рождения

Вторая подслушка-рассказ

Зима.

Конец пятидесятых.

Где-то под Шимском в Новгородской области.

– …Ма-ам, а мам! Дай рубль… пожалуйста, – кричу с порога.

– Рубль?.. Возьми за иконкой, – слышу глухой голос матери откуда-то с заднего двора дома. – На что тебе?

– Да-а, на подарок, – отвечаю и, скинув валенки, иду в левый красный угол комнаты к иконам.

 – Должно хватить.

– По-да-рок? – удивлённо выдыхает она, входя из сеней в дом с полным до самых краёв ведром молока. Видно, только-только подоила нашу с ней любимицу – Февральку. – А кому, доченька, подарок-то?

– Зинке Бровкиной, – неохотно бросаю, отсчитывая мелочь. – Если что останется, верну до копеечки.

– До ко-пе-еч-ки, – по слогам тянет мать. – А что с ней стряслось-то?.. На что подарок?

– Как – что? – привычно бушую на её участие.

 – У Зинки же сегодня день рождения – первое совершеннолетие в классе! С района приедут паспорт вручать. Вот и меня пригласили на торжество.

– При-гла-си-ли, – снова тянет она, задумавшись. – Не ходи, доченька, не ходи, Валенька! – вдруг вскидывает на меня глаза, полные какой-то неведомой мне прежде у неё печали, горя…

– Как это – «не ходи»?! – возмущаюсь. – Ты что придумала?.. Это ж первый день рождения, на который меня… нас всех позвали. Понимаешь? Весь класс… первый раз.

– То-то и исть, что первый, – причитает мама. – И что весь класс – тоже.

– Не понимаю тебя, – почти кричу в сердцах. – И не хочу понимать!

– Глупенькая… У Зинки-то твоей отец – кто?

– Кто?

– Председатель!

– И что?

– А у тебя – кто?

– Кто?

– Ох, тошнёшеньки! – вздыхает. – Пропавший… без вести на бескрайних полях этой проклятущей войны. Ни письма, ни полвесточки, ни креста, ни могилы…

– И что? – упрямлюсь по инерции.

– А то!.

. – говорит теперь не столько с грустью, сколько с бесконечной жалостью ко мне, моему максимализму. – У неё-то вернулся, выжил – ему почёт, уважение, а наш – нет! – обречённо отворачивается. – У Зойки на столе и угощение из города будет, и паспорт, сама говоришь, вручать приедут, и гармонист из клуба явится.

– Ну и что тут плохого? – говорю уже спокойно, без надрыва.

– Пойдёшь на праздник – должна будешь сама позвать, на свой… день, – виновато улыбается мать.