Сказки Хафизы

Над запиской склонилась его голова,

И прочел без труда он такие слова

На торжественной древней латыни:

«Ты свой облик изменишь отныне,

Если сей порошок,

Поклонясь на восток,

Ты вдохнешь

И при этом себе изберешь

Зверя некого, рыбу иль птицу,

В коих ты бы желал превратиться.

Будешь знать и язык

Ты всего, что привык

Видеть в небе, воде и на суше,

С каждым часом владея им лучше.

А волшебное слово скажи МУТАБОР,

Но избавь тебя Бог засмеяться с тех пор –

Ты забудешь волшебное слово,

Человеком не быть тебе снова.

Ты останешься птицей иль зверем,

И никто из людей не поверит

На земле до скончания века,

Что когда-то ты был человеком».

Засмеялся от радости юный халиф,

По природе своей был он очень смешлив

И любил он такие затеи –

И Мансор возразить не посмеет

Против мысли отчаянно смелой его

В тот же день на себе испытать волшебство.

«Для чего превращаться,–

Промолвил Хасид, –

В тех, кто движется мало,

Едва говорит

И лишь ищет, чего бы покушать?

Превратимся мы в тех,

Кто танцует, трещит,

Никогда не скучает,

Совсем не молчит, –

Превратимся мы в аистов лучше!»

И немедля Хасидом открыт порошок,

МУТАБОР повторен и поклон на восток –

И на месте Мансора с Хасидом

Птицы две благородного вида.

А в прохладном саду,

На тенистом пруду

Среди плеска, и брызг, и шумихи

Танцевали вдвоем,

Всполошив водоем,

В этот час две больших аистихи.

Был смешным их наряд

И потешным их гвалт,

И вельможных два аиста новых

В той сплошной трескотне

Понимали вполне

Без усилия каждое слово.

Видеть их, не смеясь,

Не способен был князь,

Отвести от них взор

Не способен Мансор.

И смеялись они, позабыв с этих пор

Роковое заклятье свое МУТАБОР.

Что ни делали после две птицы в саду,

Не могли уж поправить ту злую беду

И на крыльях отправились в Мекку,

Чтоб вернуть себе лик человека.

Долго крылья несли их,

И вечер застал,

Их совсем обессилив,

В руинах дворца.

Здесь услышали аисты горестный стон

И пошли в направленье, где слышался он,

И увидели птицу – большую сову,

Что красивой и в дружбу я не назову.