Ангел Горный Хрусталь. Избранное

Так чего жаждем мы, созерцая красоту? Много счастья?

– Полагаю, твоё речение – увертюра к ошеломляющим выводам?

– Каким? Что льва узнаем по когтям, а осла – по ушам?

– И все же?

– Каких выводов ты ждешь? О том, что вышесказанное недостойно великих сердец? Что сумерки разума порождают уродливую мораль со столь же уродливым истолкованием феноменов? Или о суровой красоте войны и битвы ненавистной трусливому сердцу земляных блох?

– Зачем преувеличивать темное? Благословенны препятствия, ведь ими растём.

– Поверь, Николай, иногда выгодно слишком плохо думать о мире. Тогда несовпадение предвзятого, слишком плохого мнения с реально видимым вызовет приятное разочарование, а многим, если не большинству, кто хочет затуманить и обмануть совесть и превознося ошибки и недостатки других людей таким образом потерять из виду себя.

– Хитросплетения мудрые, а отчего бы, в итоге, не признать, что апостол сказав: «Отложите ветхого человека… облекитесь в нового» вдохновил тебя написать: «Человек есть нечто, что должно преодолеть».

– Невероятно смелая параллель. Как я сам не догадался?

– Поэтому и говорю: из россыпи мнений отберем все лучшее и утвердим. Чистая мысль, напитанная красотою, укажет путь к истине.

– Скучно и напыщенно. Полагаешь, мы хотим истины более чем лжи? К тому же личная польза какого-либо мнения не доказывает его истинность, а убеждения суть более опасные враги истины, чем ложь.

Обладатель бордовой шапочки промолчал.

– Высокий дух живет в горах и в твоих работах. Ты отличный художник – Мастер гор, но твоя морализаторская литература… не так хороша. Прости, ты мне друг, но истина дороже. Не обиделся? Временами шутки гениев несносны.

Фридрих добродушно рассмеялся и примирительно обнял Николая за плечи.

– В твоей манере нарочито огрублять проблемы, – сказал тот.

– Конечно.

И они скрылись за дверьми музея.

В некоем смятении я остановился у входа. «Эй, что происходит? Какого рожна ты потащился за этими чудаками? Сдавай-ка, парень, назад!» – дал дельный совет разум, но поздно – ноги уже торопливо несли меня по музейным галереям к залу с экспозицией картин Рериха, куда вошли эти два прелюбопытных приятеля.