Дети сакморов

 – А то меня моё земное тело голодом измучило, я уж и не чаял до такого ужина дожить!

Что уж о Сергее говорить: при виде такого богатого стола он о всякой скромности и осторожности забыл.

Даже забыл, что находится в гостях, где принято вести себя прилично и сдержанно.

Сразу же подскочив к толу, он огляделся по сторонам и крикнул:

– А руки-то где у вас помыть?

– Здесь и мой, любезный, – ответил ему кто-то из лопуховых зарослей.

И в воздухе перед ним возник серебряный тазик, до краёв наполненный водою, и опасно качнулся с явным намерением хорошенько вымыть ему не только руки, но и другие, не нуждающиеся в таком омовении части тела.

Сергей, виновато захлопав белыми ресницами, проворно отскочил в сторону и с покаянным видом посмотрел на Клотильду.

– Этикет соблюдать надоть, – заметила старушка.

Но, добродушная от природы, злиться она могла не более трёх секунд. По крайней мере, на людей она не могла долго обижаться, пусть и на таких вот плохо воспитанных.

– Подождать надо немного, – тихонько шепнул Сергею подошедший к нему неслышно Апофиус.

Ожидание, по счастью, было очень недолгим.

Клотильда, поклонившись, сказала гостям:

– Откушайте, родные, сама готовила. А вот и омовение вам, с любовью.

Серебряные тазики, подлетевшие к гостям, теперь вели себя любезно. Вода из них сама собой тихонько и аккуратно полилась на руки, смывая дорожную пыль. И лёгкими брызгами поднявшись в воздух, мягко и нежно омыла лица (отчего Апофиус даже блаженно зажмурился).

А там и полотенца разноцветными лентами закружились в воздухе, лёгкими прикосновениями убирая воду.

И путники вдруг почувствовали себя такими бодрыми и свежими, будто и долгой дороги не было (будь она неладна, дорога такая!).

– Эх, люблю я в здешних местах бывать! – блаженно зажмурившись, протянул Апофиус. – Хорошо тут, спокойно! И Клотильда всегда с уважением примет, со всем старанием.

После приглашения и омовения, можно было и за стол сесть.

За ужином духи говорили о своих делах. Сергей окончательно запутался в замысловатых именах потусторонних существ, вскоре совершенно потерял нить разговора, потому сосредоточился исключительно на поглощении волшебной пищи (благо, что и на вкус она была волшебна).

И его уже не удивляло, что блюда сами собой то прыгают со стола и тут же тают в воздухе, то появляются неизвестно оттуда и тут же попадают на стол.