«Искал не злата, не честей»

И при изящной отделке каждого схода вовлекал в область своего лирического описания осмысленные им многокасадные литературные традции: греко – римской с ее насыщенным визуалистическим мимесисом – воспроизведением в дробности зримого мира (utpicturapoesis) с упором на философичность и экспрессивной мифологической и библейско – христианской, полных мотивов, символов и образов, рассчитанных прежде всего на эмоциональное, глубоко чувственное переживание. Вовлекает в повествование и античные мифологические персонажи ? олицетворения (День, Ночь, Сон, Воспоминание, Вакх, Киприда и др.

)), и аллегорические фигуры средневековых моралите (Клевета, Зависть, Глупость, Суета), а также включить и евангельские реминисценции, сюжеты, притчи.

Это пленяющее своей поразительной достоверностью путешествие души поэта от «живописной степенности» к «напряженному драматизму», когда авангардный ветхозаветный план, как обличение пороков, сменяется новозаветным смыслом, как обновление людских душ нации: «…написанным не чернилами, но Духом Бога живого не на скрижалях каменных, но на плотяных скрижалях сердца” – (Послание к Коринфянам)

Хочу воспеть свободу миру,

На троне поразить порок.

 

По мысли поэта, христианство есть «величайший духовный и политический переворот нашей планеты… <…> В сей-то священной стихии исчез и обновился мир».

Его стихи – вечный памятник русской словесности, священного русского языка По ним изумленная и благодарная Русь познает свою самобытность, характер, дух: «Русский народ создал русский язык, яркий, как радуга после весеннего ливня, меткий, как стрелы, певучий и богатый, задушевный, как песня над колыбелью» – А.

Н. Толстой:

Глубокая и острая как наконечник копья мысль:

Стадам не нужен дар свободы,

Их должно резать или стричь,

Наследство их из рода в роды

Ярмо с гремушками да бич.

Роскошные поэтические образы, испепеляющая полнота жизни, увлекательное, неотразимое по силе воздействия лирическое обаяние, бьющая огненным фонтаном действительность – классический поэт по эстетическим и нравственным чувствам.

Это спустя столетие после рождения поэта напишет Марина Цветаева, и вроде о себе, но будто просвечивая лазарем душу Пушкина: «я всех и каждого сужу по себе, каждому влагаю в уста – свои речи, в грудь – свои чувства…»

Стадам не нужен дар свободы,

Их должно резать или стричь,

Наследство их из рода в роды

Ярмо с гремушками да бич.