Полинкины рассказы

Только после этого мой сосед выполз из-под парты со словами, что если бы его не «убили» в самом начале, то наш корвет занял бы первое место. Все махнули на него рукой, а мне было ужасно обидно, что у меня такой сосед.

Сменная обувь

Мне мой дед рассказывал, что у них, когда он ходил в школу, не было сменки, то есть сменной обуви. Тогда перед школой стояло что-то наподобие небольшого корыта, и в нём они обмывали грязные ботинки перед тем, как пройти в классы. А теперь у нас – сменка. Каждый день в мешочке таскаем сменную обувь то в школу, то из школы.

Однажды случилось вот что. Мы все сидим уже в классе, и перед самым звонком странной походкой заходит наша одноклассница Вика, хромая на правую ногу.

– Вика, что с тобой? – удивились мы.

Вика молча прошла к своей парте и села. Начался урок. Всё прошло как обычно. На перемене, когда все повскакивали со своих мест, она сидела за своей партой и огрызалась на вопросы о её хромоте.

– Вика, наверное, ногу подвернула и ходить не может, – предположил Колька.

– Нет, – сказала Настя. – Просто света не было, и собиралась она в темноте, на что-то наткнулась… Такое часто бывает.

– Да нет, – попытался ехидно сострить Витька. – У неё две ноги сломаны, и ей палочку надо.

Вика сначала не обращала внимание на эти реплики. Но Витькина шутка показалась ей обидной, и она сказала:

– Что вы ко мне пристали! Мне и так обидно, что в мешке для сменки младший брат поменял одну мою туфлю на свою.

– Перестаньте язвить, – сказала Наташа. – У меня тоже сестра попыталась такое сделать. Но я перед выходом в школу проверила свой мешок и сразу заметила эту мелкую пакость! А ты почему не проверяешь? Интересно, чем же ты ему насолила, что он так тебе нашкодил?

– А-а-а-а, – протянула Вика. – Я с ним не хотела играть в машинки, вот он и поменял туфлю.

Все громко засмеялись, а Наташа посоветовала Вике больше не обижать младшего брата.

«Наш заслуженный артист»

На уроке пения наш класс разучивал к новогоднему утреннику новую песню, с которой должны были выступать перед первоклашками. Сначала все пели дружно, а когда песня кончилась, Федька Воронков продолжал своим жалобным голоском тянуть последний куплет. Казалось бы, допел и хватит.