Его путь к Троице

1981-й

Ах ты, мой родной Карачев, как же ты выматываешь меня! Уже и к поезду пора собираться, а еще не полита высаженная капуста, не укрыта пленкой помидорная рассада и брат мечемся по огороду, а мама… Она беспомощно стоит у ступенек дома, «хлопает крыльями, и кудахчет» моему сыну:

– Глебушка, ну помоги ему! Глебушка, пожалуйста, помоги!

Жалкое зрелище… Но вот уже и десять минут до выхода на вокзал, а Виктор всё суетится по хате, натягивая рубашку, – «Где мой портфель, где брюки, рюкзак?» Но успели.

– Некогда. Писать надо.

Но потом откинулся, закрыл глаза. Спит? Да нет, снова – за блокнот.

И приехали. Тяжело спускается со ступенек вагона, с трудом переставляет ноги… А ведь совсем недавно как же легко и счастливо… Может, и не надо говорить ему об этом? Но всё же:

– А помнишь, как недавно ездили с тобой в Брянск не поездом, а на мотороллере? – Помнит, конечно.

Согласен, надо. Но как же смуро глядит:

– Мамка не хочет… хотя ничего уже и не делает на огороде.

А как ей делать-то? Уже восемьдесят. Опустился на лавку, понурил голову, а я… Ну почему так несправедливо устроен мир? Всю-то жизнь он пишет, пишет свой роман, повести и ни-ичего не издано, а вот у наших местных писак, угождающих «великой и созидающей», по несколько книг вышло… Но опять, словно вопреки гнетущим мыслям: ведь совсем недавно какие же мы были счастливые, когда на мотороллере ездили туда-сюда меж Карачевом и Брянском! Как же благостно было в жаркий день подставлять себя напоённому ароматами леса ветру, схватывать и увозить вспыхивающие перед глазами поляны и перелески! И овевал лицо ветер, и метались сосны у дороги, и грудь наполнялась настоем полевых трав, а однажды… Вдруг завилял мотороллер, затормозил, и мы оказались в канаве.

– Ну, что ты в канаву-то съехал? – только и сказала, не успев испугаться.

И оказалось, заднее колесо вдруг спустило. Что делать? До Карачева-то еще восемь километров. Но мой изобретательный брат набил покрышку травой, и мы кое-как докатили до дома.