Приговор

Ее раскосые глаза были наполнены состраданием и болью. Фрэнк нагнулся, перевернул монету и внимательно стал рассматривать изображенного на ней орла. Большая мощная птица, широко раскинув острые крылья, пыталась вырваться из тесного кружка однодолларовой монеты. «Да, я не орел… Орел – Джон».

– Ствол в машине. – Джон, словно чувствуя вину, старался не смотреть в

глаза Фрэнку. – Не забудь сфотографировать мертвое тело. Им нужны доказательства.

Фрэнк схватил друга за рукав:

– Джо, сделай это за меня! Прошу тебя!

– Нет, – сухо и холодно ответил Джон.

– Помоги мне…

– Нет, не проси.

– Но ты же убивал на войне!

При этих словах по телу Джона пробежала судорога. Глаза яростно вспыхнули, но тут же погасли.

– Война для меня давно закончилась, – устало проговорил он.

– Уверен?

Джон не ответил, он медленно побрел прочь от машины и Фрэнка. Пройдя несколько десятков метров, он опустился на землю. Его сутулая спина, отбрасывая длинную узкую тень, странно смотрелась на фоне серого пустынного пейзажа.

Фрэнк почувствовал легкую боль в правой руке: его кулак сжимал какой-то металлический предмет. «Доллар», – сообразил он. С ненавистью и остервенением он швырнул монету в бледное небо. Золотистый кружок с бешеной скоростью полетел в сторону оклахомской границы.

– Черт! Черт! Черт!!

Фрэнк залез в машину. «Уехать! Послать всё к черту, выкинуть парня из тачки, бросить Джона и свалить отсюда! Уехать в другой штат. Скрыться. Спрятаться».

Рука невольно потянулась к ключу зажигания.

– А что же будет с Джо? – вслух произнес он, словно ожидая ответа.

Вдалеке показался койот. Почувствовав людей, зверек низко прижал свое сероватое тельце к земле, стараясь слиться с окружающей пустыней, и, быстро засеменив тонкими ножками, побежал прочь от возможной опасности.

«Койот», – подумал Фрэнк, безучастно глядя на убегающего зверька.

Через минуту Фрэнк, громко хлопнув дверью, вылез из старого автомобиля. Его взгляд излучал уверенность.

Глаза не видели солнца – крошечный огненный шар висел за спиной. Но было ясно, что оно повсюду. Раскаленный воздух жарил со всех сторон. Джон почувствовал себя куском мяса, засунутым в духовой шкаф перед подачей на рождественский стол. Война, тяжело и болезненно забытая, вновь овладела его мыслями. Память доставала всё новые и новые воспоминания, мозг рождал неизъяснимые образы.