Patrial of Girronia: Досрочно похоронен

– А что в третьем секторе?

Лонель приподняла свои брови, в виде кремовых полос на белоснежной коже и, скрестив руки на груди, добавила:

– Думаю не трудно догадаться.

– Ладно, – ответил я и собрался уходить.

– Впрочем, – произнесла Лонель, заставив меня на миг остановиться. – Если бы ты вступил в "Хронос", то сам бы все узнал.

– Хмм… – промычал я, тем самым растягивая время для формулировки ответа. – Предложение заманчивое, но я вынужден отказаться.

– Почему? – с искреннем непониманием воскликнула Лонель.

 – "Хронос" щедро платит своим сотрудникам! Предоставляет все необходимое и даже больше! Ты будешь заниматься тем же, чем занимался до военной службы и твою работу всегда будут оценивать по достоинству!

– Слишком гладко все выходит, – с усмешкой ответил я. – Так и хочется спросить: "Где я продаю свою душу дьяволу?".

– Кому?! – переспросила Лонель.

– Ну скажем: "Где я продаю душу Амарэ?", – сказал я, пытаясь адаптировать человеческую аллегорию под наларлийскую культуру.

– Наши души уже принадлежат Амарэ, – ответила Лонель, стараясь произнести фразу с благоговением.

– Ладно… Я не совсем это имел ввиду…

– В любом случае, душу никому продавать не нужно, – серьезно заверила меня Лонель.

– Я понял, но я уже озвучил свой ответ, – ответил я и снова попытался уйти, так как не желал возвращаться к вопросам о религии или вступлении в "Хронос".

– В чем же проблема? – продолжила Лонель, последовав за мной.

– Я хочу вернуться в отряд.

Лонель пару мгновений шла молча и смотрела куда-то в сторону, видимо что-то обдумывая.

– А если мы пригласим и твой отряд? – неожиданно спросила она и снова замолчала, наблюдая за моей реакцией.

– Это не к чему.

– Ты сам сказал, что хочешь вернуться в отряд. Я предлагаю…

– И что потом, Лонель? – спросил я и, остановившись повернулся к ней. – Что им тут делать? Ты спросила, что они об этом думают?

– Вы бы могли работать на нас, – ответила Менара и скрестила руки на груди. – Я могу с ними связаться и поговорить…

– Нет, – прервал ее я и сделал короткий отрицательный жест рукой.

 – Все останется на своих местах. Как только я выполню то, ради чего здесь нахожусь, я улечу. Так мы договаривались.

Выдержав несколько секунд, я молча развернулся и направился к себе в каюту.

"Слишком гладко стелят. Слишком все хорошо выходит. Такого не бывает. Бояться нужно тех, кто безвозмездно дары предлагает", – думал я про себя.

И в правду, тут было слишком хорошо.