4 | Последнее

Всё: добриваюсь, пошёл

Это не жизнь, а досада

Видеть всех вас разом —

С души воротит, однако,

Еду в маршрутке раком

До подземельного мрака

В глазах от вчерашнего сыпью,

Всё: дальше не шагу —

Если сейчас не выпью,

То тут же умру и лягу

Где-то там на работе

Кому я такой нужен?

На этой высокой ноте

Я просыпаюсь в луже

И снова тепло, как в маме,

Тихо и хрен, что видно,

Может, отмыться в бане?

Жизнь, вот, прошла – обидно…

    Май 2009

Гроза позднего августа

с дальнего наветренного юга,

где пираты славные ночуют,

зародившись в адове тайфуна,

к нам пришла нахмуренная туча

и закрыла небо темнотою,

подгоревшая с насыщенного пода,

наковальню изготовив к бою,

нагоняя страху на природу

ветры зашумели, задрожали,

я – к стакану с терпким совиньоном…

мир исчез: и близости и дали,

с неба – пулемётные патроны

и дышать – так чисто и свободно,

и гремит разгневанное небо,

ливень – торопливою походкой,

я – вино закусываю хлебом.

пусть гремит над нами неустанно —

мы в могилах в тишине замолкнем,

а пока – божественно и странно:

мир в огнях и грохотанье мокнет.

мне кричать или летать охота,

рука плещет совиньон в избытке

будто исповедует кого-то

на электро-громодальной пытке

мне теперь безумно и пропойно,

снова юность, снова без оглядки,

снова с миром – брудершафт и войны,

и сухим, до полного, зарядка

    август 2009

Октоберфест

Под грохот кружек,

в родном кружале,

мы пьём, не тужим.

В чуть сизом зале

плывут цитаты

и междометья,

по пять на брата

за многолетье.

Пусть темень ночи,

дневная серость

нас не морочат.

Хмельная спелость

пивов баварских

октоберфеста

и девок сладких

под вальсик-престо.

Шумит пивная,

горланя песни,

почти у рая

и круг наш тесен.

Тяжёлой думой

себя не муча,

чего ж не плюнуть

в работы кучу.

    Октябрь 2009

Pinot Gridgio

седой как пепел,

и сушит нёбо,

прозрачен, светел,

как листья клёнов.

мой серебристый,

неприхотливый,

теки, неиствуй!

под бледной ивой

стихи слагаю,

хмельной от песен.

в сединах мая

под сыр как плесень

мы размышляем

о том, что было,

слагаем шлягер.