Господин осветитель. Сборник современных пьес в стихах и прозе

Соня (дочь Тамары) – 11 лет, такая же худая и чёрненькая.

Водород – 52 года, большой, рыхлый, с признаками былой силы, явно сидевший, лысоватый, большегубый, с выцветшими глазами навыкате, всегда в растянутых тренировочных и в толстовке с тёмными пятнами пота на спине и под мышками.

Вазелинщицы (разливают вазелин на заводе):

Натаха – под сорок, полная, добрая, с вертикальным лицом и такими же вертикальными глазами.

Верка – 35 лет, маленькая, смуглая, весёлая, певунья и плясунья.

Клавка – 35 лет, с мужским характером, хозяйка в своём дому.

Вадим (муж Клавки) – 32 года, не пропускающий ни одной юбки дальнобойщик, с характером, но пасует перед женой.

Николай (муж Натахи) – 45 лет, литератор с членским билетом, длинный, худой, с редкими сальными волосами, всегда жуёт.

Ромка (сын Натахи) – 22 года, брит наголо, в тельняшке, «не просыхает».

Филя (муж Верки) – 40 лет, вечно нудящий алкаш, бесплатное приложение.

Сулим – 40 лет, смуглый, коренастый, квадратный, но быстрый на ногу, скользкий и юркий, возникающий ниот-куда и уходящий в никуда – правая рука Автандила.

Палыч – 55 лет, «челнок», бывший конструктор маленького КБ.

Автандил – 52 года, тот, от кого лучше держаться подальше, в чёрном кожаном пальто, крупный, с седым ёжиком, перчатки не снимает, даже когда ест и пьёт.

Крутикова Мариетта Генриховна – 63 года, бывшая свекровь Тамары.

Мурзиков – 42 года, семейный, тихий, непьющий, вечно голодный. Ему всегда задерживают зарплату или не дают её вовсе.

Мурзикова – его жена, того же возраста дама в потёр-той шляпке, всегда с носовым платком наготове, вечно жалуется, перед всеми заискивает.

Элька (Элька-П л ю м) – 27 лет, «валютная», ездит в Москву.

Охрана Автандила:

1 без лица.

2 без лица.

Девицы, подружки Ромки:

Чёрненькая.

Беленькая.

Старушки, ангелочки, алкоголики – антураж за открытым окном кухни.

Дети и младенец – голоса за открытым окном кухни.

ВОСКРЕСЕНЬЕ ПЕРВОЕ

(Воскресение Тамары)

Действие происходит в небольшом городке в начале двадцатого века. Начало осени. Кухня двадцатиметровка в старой квартире на первом этаже, почти полуподвал. Два окна во двор. В окнах, на уровне голов ежевечерних завсегдатаев кухни – спустившие колёса брошенной легковушки, спины сидящих на скамейке старушек, в течение всего действия заглядывающих в окно, иногда встревающих в разговоры.