Дети Гамельна

Примостившись на школьном подоконнике, он молча ждал ее и думал, что такой он никому не нужен, даже матери. Нет, он прекрасно понимал, что ей приходится много работать, чтобы прокормить их двоих.

Она всегда так уставала, что заваливалась домой злая и неразговорчивая. И он знал: если спросить у нее что-то не вовремя, невпопад, можно нарваться на крик, а то и огрести оплеуху. Поэтому он привык отвечать на свои вопросы сам. И вообще… Зачем спрашивать то, что и так очевидно?

Они прошли через опустевший школьный двор и вышли на улицу.

Бабочка по-прежнему лежала в траве. Она больше не трепыхалась. Ее красивые крылья были сложены вместе. И наполовину разорванное крыло покоилось теперь на другом, прекрасном и целом, будто бы прятало свою рану, свое уродство за тем, что еще позволяло считать ее бабочкой.

Он подумал с отчаянием, что учительница оказалась совсем не права. Ведь другие бабочки не нашли эту, раненую, смятую. Не унесли спасать в свой тайный, невидимый мир насекомых. А есть ли он вообще, этот мир? Или учительница просто врет? И каждый сам за себя…

От такой горькой и бессильной мысли мальчик заплакал. Он вообще-то делал это редко. Все-таки почти год он ходил в первый класс и считал себя вполне взрослым человеком.

В этот момент мать, ушедшая совсем далеко, вдруг обернулась и сердито окликнула его. Он наспех размазал непрошеные слезы по лицу. Наступил с размаху на желто-лимонный лоскуток, впечатав его в землю так, чтобы никто больше не увидел и не узнал, что бабочка все-таки умерла. И бросился догонять мать.

Июнь, 2019

Дура

Рассказ

Лера встретила ее в середине осени на городском рынке. Таких теперь уже не бывает. Но в городе ее детства, куда Лера приехала по делам очередного развода, почему-то остались – с деревянными лавками, на которых сидят, отмораживая зады, пенсионеры и отдают на продажу все то, что когда-то облагораживало их быт, местным промыслом или каким-нибудь малым бизнесом с товарами, застрявшими на складах ушедших эпох.

Посреди всего этого на продаже рулонов туалетной бумаги стояла и она, в старом китайском пуховике и мужском мохеровом шарфе. Лера никогда бы ее не заметила.