Дети Гамельна

– Знаешь, – сказала она, – кто мне сейчас встретился?

– Кто?

– Буданова.

– А это еще кто?

– Ну, в школе со мной училась. Не помнишь? Чокнутая. Дебилка.

– А-а-а! Припоминаю. Она потом бросила вашу школу, да?

Лера кивнула.

– Ее мать работала у нас в доме лифтершей.

Мама вздохнула.

– А я слышала, будто бы этой лифтерше от каких-то родственников достался огромный дом. Представляешь?

Они помолчали.

– Только что ей… Она же вскорости умерла.

– Боже мой, почему?

– У церкви, говорят, уснула и замерзла.

– И что же, никто ее не разбудил?

– Да там и людей-то не было.

Мама встала со стула и отошла к раскрытому окну. Посмотрела вниз и поежилась.

– Осень уже. Совсем похолодало.

Она грустно улыбнулась и поплыла куда-то в свои размышления. Но вскоре вернулась. И вдруг ни с того ни с сего добавила:

– Не надо тебе было уезжать тогда с этим Павликом. Я же чувствовала, что он плохо кончит.

И закрыла окно.

Октябрь, 2018

Голодный остров

Рассказ

1

Он долго еще кружил по острову, прежде чем стемнело и голоса мелких птиц умолкли в кустах.

Арсений Петрович перешел вброд болотную заводь, затем отыскал в темноте нужную тропинку и по ней вышел к шоссе. До последнего парома оставалось не больше часа. Он быстро добрался до пристани, сел на поваленное дерево и стал ждать. На берегу, кроме него, никого не было.

Вскоре паром, шедший с левого берега Волги, где селились деревенские и дачники, густо загудел, подходя к острову.

Потом сделал медленный, будто торжественный, разворот и врезался с лязгом в ржавый железный понтон, служивший здесь пристанью.

Остров был дикий. На нем никто постоянно не жил. Время от времени наезжали грибники или браконьеры – люди угрюмые и молчаливые, для которых остров был то ли спасением от суеты города, то ли местом тайного промысла. Едва добравшись до берега, они разбредались и исчезали в лесу. Поэтому паром всегда долго с надрывом гудел, созывая их всех обратно, чтобы везти к правому берегу Волги, в город.

Из леса, кроме Арсения Петровича, так никто и не вышел. Поэтому он один прошагал по корабельному трапу и оказался на палубе. Там тоже было пустынно. Он заметил лишь какую-то пару, обнимавшуюся на корме, и припозднившегося деда с ведром, нагруженным крепкими осенними яблоками. Арсений Петрович с отвращением подумал: дачники. Он не любил их.