Пацаны до пандемии. Повесть и рассказы разных лет

Кое-кто из девочек проверял сложенные гармошкой шпаргалки в легальных и потайных карманах своих темно-коричневых форменных платьев. Одной из них была и первая красавица класса Наиля, предмет тайного воздыхания Рамиза.

– «А» и «Б» сидели на трубе, – донеслось с последней парты третьей колонны, где, морщился от увиденного на доске Вало.

– Это все твои познания в алгебре, Вова? – оторвалась от заполнения журнала Эмма Петровна. -Делом займись! Вон, ребята уже первое задание решают!

В ответ тот лишь покосился на друзей из соседней четвертой колонны.

– Рома! – прошипел Вало, сопровождая громкий шепот оттягиванием кожи кадыка, так что легко было понять: прошу, дай списать!

Рамиз украдкой кивнул в его сторону, когда учительница вновь вернулась к журналу.

Ну, а я за второй партой с соседом Робертом в ожидании решения алгебраических упражнений именно тем способом, который предложил в буфете, готовил «шпору» для Юры, аккуратно записывая то, что появлялось в Робертовом черновике.

А за следующей третьей партой коварный план воплощал в жизнь Кямал, также в трех экземплярах фиксировавший происходившее на соседском Юрином листке. Одна шпаргалка предназначалась Рамизу, другая – братьям-близнецам с первой парты, третья – Вало.

– Свежий анекдот, – шепнул мне Рамиз, свешиваясь со своей последней парты. -К Лёне, ну, к Леониду Ильичу то есть, приходит гость. Лёня с бумажкой подходит к двери и читает: «Кто там?». А с той стороны его гость, Подгорный, тоже достает бумажку и читает: «Это я, товарищ Подгорный.

… -Вы чем там увлечены? Это вас задание так развеселило? – последовало замечание учительницы.

Мы быстренько изобразили послушание: приняли серьезный вид и вернулись к ручкам, водя ими по уже исчерканным строчкам черновика. Дождавшись, когда Эмма Петровна отвернется, я полушепотом бросил Рамизу: -А ты знаешь, в чем разница между нами?

Тот покачал головой.

– Я после урока пойду в буфет, а ты поедешь в К (онтору) Г (лубокого) Б (урения)!

Рамиз сжал рукой лицо, дабы вновь не нарваться на замечание. Рука его при этом тряслась от едва сдерживаемого хохота.

– Так, ну-ка встань! – послышался суровый голос учительницы.

«Шатальщики» вопросительно взглянули на нее.

– Да, да, ты, Рамиз. Сейчас же пересядь!

– Куда? – последовало безрадостное.

– Вот, у Агаевой свободно.