Исповедь графомана

Это жестокая сказка, в ней нет картинок-раскрасок,

Эта история жизней, что хотели дать бой,

Тому, что кем-то зовётся неотвратимой судьбой…

Горю, не сгорая

Я скучно живу, непонятно для многих,

Как я всё это терплю.

Но вся правда в том, что приносит всем боль,

то я и всем сердцем  люблю.

Я не верю в грехи, в суеверия дикие,

Не верю в судьбу, что нельзя изменить.

Я лишь верю в ту силу, чьи мотивы великие,

Я лишь верю в любовь, что вселяет смысл быть.

И покуда живой, буду верить я в правду,

Что выше всех слов и разумных оков,

Что мы не одни, что закончится жажда,

Что вся наша жизнь – лишь скопление снов.

И из всех этих снов есть один самый яркий,

В нём я счастливый, хотя умираю,

И пламя костра там не кажется жарким,

Ведь в том сне горю, а не просто сгораю.

Там есть лишь тепло, нет его отрицанья,

Нет и оков, разъедающих плоть.

И нет там ни страхов, и ни порицанья,

Там есть лишь любовь, без условий, как Бог.

Надоело

Как же надоело быть не тем,

как же надоело быть не с теми.

Как же я устал от темных стен,

и от лжи поломанной системы.

Мне осточертела суета,

что мешает разуму проснуться.

Мне так полюбилась простота,

как в неё приятно окунуться.

Как же я устал от умных фраз,

брошенных, как камень, в чью-то душу,

Как же надоели сотни глаз,

Убежденных в том, что знают лучше.

Как же сильно давит тишина,

Не смотря на звуки всей планеты,

Чем её нарушить, кроме сна?

Как вернуть потерянное лето?

Есть и в одиночестве свой плюс,

Можно быть собой, не зная фальши,

Сняв со своих плеч огромный груз,

Вместе с тем, кем ты являлся раньше…

Броня простоты

Однажды я проснулся в облаках,

Во мне зерно всесилия раскрылось.

И в тот момент пропал весь смертный страх,

Все слабости телесные забылись.

Пока я просыпался, высота

Стремительно утратила значенье.

Со мной осталась только простота,

А от цепей разорванных лишь звенья.

И в этой простоте я как в броне,

И нет в ней бреши, лишь одни просветы.

В которых, отражаясь как в луне,

Сияет сила внутреннего света.