Красная строка. Коллективный сборник №2

Вы на листочке напишите, какие лекарства нужны. Обещаю, что лежать буду, – и добавил:

– Уж Катюха за этим проследит. Спуску не даст!

– А дойдешь? Сейчас сторожа позову, чтоб проводил.

– Не надо, я сам как-нибудь доберусь.

Опираясь на палку, подаренную докторшей, прихрамывая, он отправился домой.

Алексей шёл по улице, радуясь тёплому майскому утру, яркой первой зелени, цветущим одуванчикам и жизни, которую так любил. Поравнявшись с магазином, увидел сельчан: «Видимо ждут, когда хлеб привезу», – решил он.

– Доброе утро, поселяне! – радостно поздоровался Алексей.

На лицах многих появились и тут же застыли гримасы страха и удивления.

– Свят, свят, свят! – прошептала Петровна, спрятавшись за спину соседки.

– Гляди, живой! – воскликнул Федька Косой.

– Живой, конечно! И помирать не собираюсь, – улыбнулся Алексей.

– Тьфу, бабы, языки ваши поганые! Пообрубать бы их! – в сердцах выругался Решетник.

– Лёшка, живой! А мы тут тебя чуть не похоронили! – не растерялась Ганька.

– Рано хороните, бабоньки! Живучий я! – и, посмотрев на голубеющее небо, снова широко улыбнулся.

Толпа стала медленно расходиться по домам. У каждого появились неотложные дела. Одному нужно накосить травы для коровы, у другого поломалась машина, а третий собрался в город продать сальцо. И только Федькина жена стояла и смотрела вдаль, на виднеющуюся на холме церковку, построенную ещё её дедом.

Жизнь продолжалась.

Славик

1.

Вячеславу Владимировичу не спалось. Он ворочался с боку на бок, поглядывая на окно, в надежде увидеть рассвет, но он всё не занимался.

– Тебе что не спится? – проронила Полина Андреевна, приподнимая голову от подушки.

По-стариковски кряхтя, он встал с постели, натянул на ноги старые тапочки и отправился на кухню.

– Что и водички попить нельзя?! Спи уже! – шумно захлопнув дверью, вышел из спальни.

Поставив чайник на газовую плиту, сел у окна и, всматриваясь в ночь, задумался. Вот уже шестьдесят лет исполнилось, вроде и не жил ещё, а уже дедом кличут. Как жизнь быстро пролетела, не заметил даже, когда состариться успел. Всё куда-то бежал, деньги зарабатывал, всё торопился быт наладить, чтобы жить в сытости и на старость не жаловаться.