Тонкая грань

А сейчас спокойно живешь, и больше никуда не торопишься…

А он сам? Он знает, как жить?

Как-то раз они с матерью возвращались домой через грязные полуразвалившиеся бараки. Во дворе их играли вполне приличные дети, а в беседке забивали козла вполне приличные деды. И тогда мать сказала: «Посмотри, как люди живут. Гораздо хуже, чем мы». После этого он раз и навсегда понял, что как бы ты плохо ни жил, всегда найдется человек, которому еще хуже. Тогда же у него сформировался принцип разумной достаточности. И ощущение спокойствия больше никогда не покидало его.

Есть сегодня масло с рисом? Хорошо. Только одна капуста? А в блокадном Ленинграде и этого не было.

Потом он с интересом читал о героях в приключенческих книгах – они поужинали сухарями и вяленым мясом, запивая все ключевой водой. Да, если у тебя есть сухари, вяленое мясо и вода, то ты можешь продолжать жить. Ведь у кого-то, когда-то наверняка случалась ситуация, что не было ни того, ни другого.

Предлагая этому пацану свою дружбу, он думал: а нужна ли она ему? Чем он может ему помочь в его больничной палате? Рассказать анекдот, провести мастер-класс, станцевать танец с бубнами? Это все развлечения ненадолго.

На час, на два, на день. А что дальше? По сути, единственной действенной помощью может стать только полноценно прожитая жизнь. Но это будет зависеть от самого парня. Примет ли? Поймет ли?

У парня мало времени, иего с каждым днем будет все меньше.

«Время лечит все, – говорил мудрец, – но время надо выиграть».

А здесь время выиграть невозможно, его можно только оттянуть.

Сестра

Он приоткрыл дверь в палату. У кровати пацана стояли двое – женщина неопределенного возраста и девочка лет шести. Осторожно пройдя вперед, он кивнул головой парню и тихо поздоровался с остальными.

– Здравствуйте, – сказала женщина. – Мы уже уходим, мне нужно Леночку отвести к бабушке. Завтра закрывают садик, и она неделю пробудет с ней.

– Я буду тебе звонить, – звонко сказала девчушка, обращаясь к брату.

– Да, да, – кивнула мать. – Иди погуляй на улице, я сейчас приду.

Брат, откинувшись на подушку, глядел на свою сестру. Улыбался и, строя смешные гримасы, пытался с ней попрощаться.

Он действительно стал каким-то смешным и несуразным. Голый череп высоко выпирал над оттопыренными ушами. Скулы выперли. Кожа на них была желтовата. Еще полные губы, казалось, шевелились без участия лицевых мышц. Но глаза блестели, и это был хороший знак.