Нацпроект. Ландскнехт

Успели только возвести коробки и накрыть их крышами.

Папарот, в очередной раз психанув по поводу отказа в кредите от очередного банка, вообще запретил их достраивать. Когда жильё для специалистов стало нужно как воздух, Костя принял самостоятельное решение коттеджи достроить, пустив на это деньги, сэкономленные Сергияном и его офицерами на строительстве комплекса, а Боря Баранов быстро оформил все необходимые разрешения. Теперь до сдачи коттеджей в эксплуатацию оставалось месяца полтора. В один из них должен был заселиться Смирнюк, в другой – сергияновские офицеры-строители, в третий – молодые специалисты-ветеринары и зоотехник, а в четвёртый – начальник молочного комплекса, найти которого пока никак не удавалось.

Светка с Панасюком, правда, нашли через сайты кадровых агентств какого-то мужика, который руководил молочным комплексом в подсобном хозяйстве северного флота и мечтал перебраться куда-нибудь поюжнее, но это всё было вилами по воде писано. Анализы у мужика вроде были подходящие, но лично с ним побеседовать пока не удавалось.

Панасюк активно обсуждал со скототорговцами условия договора на поставку первой партии скота, и скоро нужно было отправлять на отбор специалиста, а специалиста не было. В процессе последнего обсуждения этой проблемы Костя злобно заявил Панасюку, что если специалиста не будет, Серёга поедет отбирать скот сам, со всей вытекающей из этого ответственностью. Панасюк надулся и грустно пошёл дозваниваться североморскому мужику. Результаты Костя должен был узнать по возвращении в столицу.

Попив с Рафаилычем чайку и заглянув в мехмастерские, Костя отправился в дом управляющей компании, где с ужином ждала жена.

Казалось, всё было неплохо, но Костю мучило, что он никак не может окончательно определиться в своём отношении к Смирнюку. Рафаилыч вроде производил впечатление человека достаточно честного и надёжного, хотя честность уже была под сомнением: воровать пока не пытался, но враньё по мелочам проскакивало, особенно когда докладывал о выполнении поставленных задач.

Главной настораживающей Костю чертой смирнюковского характера всё-таки было равнодушие и безжалостность к подчинённым людям.