Две недели до Радоницы

Вскоре я заслышал его песнь:

– Эх, долина моя, долинушка,

Ты долина моя широкая!

Я тебе пою, добра матушка,

Я тебе пою, волоокая.

Мне-то ночесь, доброму молодцу,

Спалось-то, спалось, много виделось,

Нехорош-то мне сон привиделся:

Привиделась мне та крута гора.

Будто я хожу по крутой горе,

Будто я гляжу на свою сторону.

«Сторона ль ты моя, сторонушка,

Незнакомая, незнакомая!

Я не сам-то я на тебя зашел,

Занесли меня ветры буйные,

Ветры буйные да холодные».

Эх, долина моя, долинушка,

Ты долина моя широкая,

Приняла меня, добра матушка,

Приняла меня, унесенного.

На следующее утро я чувствовал себя гораздо лучше, и, как только солнце показалось из-за гор, мы отправились в путь. Как и говорил Лалу, подъем оказался простым – без цепей и железных ступенек. Снежка брела вместе с нами. На обзорных местах она останавливалась и внимательно оглядывала горную панораму, втягивая носом воздух.

– Это она тебя в снегу нашла, – сказал Лалу, – Я бы сам не заметил.

А Снежка почувствовала запах, выкопала, вытянула за ремень. Поток тебя внизу застал?

Я рассказал, как упал со скалы. Лалу присвистнул от удивления.

– Удача, что на снег упал. Если на камень – верная смерть.

– Не помню, чтобы там ходили лавины. Раньше вдоль Гребня росли деревья.

– Верно, – кивнул Лалу. – Но их вырубили.

– Почему?

– Поднимемся – покажу.

Наш путь лежал к Междупасу – долгому горному хребту, который широким перевалом соединял Триглав с Вандой. Высота его была чуть больше двух километров над уровнем моря, и оттуда вся Нагора оказывалась у тебя под ногами.

Чем дольше мы шли, тем больше накренялась земля. Долина, оставшаяся позади, поменяла очертания, сжалась, но домик Лалу по-прежнему выделялся темным пятнышком на белоснежном фоне.

Наверху мальчик подвел меня к одной из обзорных точек и дал в руки бинокль. Я направил объектив в сторону вершины Гребня и навел резкость. В круглую перспективу попалась большая железная конструкция. Рядом с ней была пристроена широкая площадка, от которой вниз, в сторону Бойкова спускалась канатная дорога.

Лыжная трасса?

– И давно строительство идет? – спросил я Лалу.

– С прошлого года. Летом порубили деревья на склонах.

Что здесь творилось? Я был готов к тому, что в Нагоре многое поменялось, но настолько… Откуда у горного хозяйства деньги на эти все постройки? Лыжная трасса, фуникулеры. Стоп, а как же…

– Злодеи. Ты видел злодеев в горах? – спросил я.