На смерть Цины

За престольной возней не блажались в терни,

Так наслушались всласть сатанинских пеяний,

Пурпур выливши, днесь умерли для родни,

С перстов донных и Смерть не берет подаяний.

Только, Господь, Звезда превысоко стоит,

Льются звоны в нощи, ах, по нам эти звоны,

Цвет-иглица досель червны слезы таит,

Узри в них бойных чад, вижди наши короны.

III

В Гефсиманском саду черный морок доднесь,

Тьмы блудниц-вояров и понтийская стража,

Нищий царич ходил да безмолвствовал здесь,

Рек иным Божий Сын – вот жалкая пропажа.

Все Иуда никак не укажет перстом

На блажного царя, бледны юноши персты,

Кровью вейки точат, жить ему со Крестом,

На осине висеть, буде усны отверсты.

«Волошковый Сынку заплетайте венец, —

Прекричим ко блядям в изголенные чресла, —

То не Смерти-косы, но бытья первенец,

Ждите царствия, коль ваша похоть воскресла».

Ах, Господе, ступни мы скололи в раю,

По аднице прошли, двоеперстия наши,

Яко змеи, хранят разве славу Твою,

Иисусе в терни как сыскати, не зряши.

И не видно Тебе агнцев бельных и чад,

Простиравших к Звезде воспробитые длани,

И теперь ли узришь чермный наш вертоград —

Он кровавей стократ зеленей Гефсимани.

* * *

А умирать и в белом страшно

Иль вретищ сих не оболгать,

Стольницы вытравили брашно,

Что псальмы Господу слагать.

Венцы нежизненные снимем.

К устам наставим зеркала

И смерть одесную приимем,

Елико правда истекла.

Христу служили мы лишь верой,

Судьбы не чаяли иной,

И нам воздастся полной мерой —

Крест всяку будет именной.

* * *

Во серебре червонном Спасителя ждем

Днесь кровавого мало рванья,

Изъявится Христос и к Нему припадем —

Лобызать одеяний края.

Ах, таили мы белые розы в нощи,

Чтобы крестные раны увить,

Хоть влачились, а Смерти рекли: «Трепещи,

Будешь кровию Сыне живить».

Царь-Господь, посеребрен и течный барак,

Нет ни звезд, ни огней впереди,

И лиется багряный сукровичный мрак

От голгофской всенощной тверди.

* * *

Не царствие приидет, но юдоль

А милости иной мы и не ждали,

Во честь любви одной точащу соль

Всю изольем, по нам уж отрыдали.

Тебя здесь примечал безбожный тать,

В меня влюблялись мертвые царевны.

Нас будут благострастно почитать,

Елику стоны смертные напевны.