На смерть Цины

Станут вретища наши одесно сиять,

Раны страшные хмель обовьет,

Рядом с Господом будем темно предстоять,

Смерть ли Божиих агнцев собьет.

* * *

Ах, Господи, пурпурная Звезда

Всекрасит иверийскую лозу,

В Твое мы изливали невода

Последнюю кровавую слезу.

Горели колокольчики темно,

А мы уже не видели Твоих

Очес, и нищим смертникам одно

Как узреть сребро с чернию на их.

Ни красок, ни холодных родников,

Лишь ангелы Господние снуют

И тесьмами во черены цветков

Те слезы прекровавые лиют.

* * *

Се трапеза иль тризна, успенным равно

Век им Божии псальмы слагать,

Монастырское днесь прославляют вино,

А и мертвых нельзя оболгать.

Но в коронах у всех паки звезды-цветки

Блещут, Господь, под сорной травой,

Именинные яства отравно горьки,

Пресквернится, кто будет живой.

Вместе с татями нас заседать обрекли,

Пити-плакать во аде огней,

Как чурались музык и терницей почли —

Пусть немеют от жалких теней.

* * *

Нищий царь не преступит порог

В Иордань улетели голубки.

За небесно лиющийся слог

Геба кровью отмоет нам кубки.

Пурпур тот может кровию смыть,

Кто не ведает новых пророчеств,

Наш созвездный почет не избыть

Прозябанием жалким изочеств.

Знай, дары принесут не волхвы,

А калечные странники ныне,

Поелику и мертвые львы

Остаются на Божьем помине.

Убиенные только поймут,

Что сии означают лобзанья,

Лишь покойных сегодня проймут

Благозвучные иносказанья.

Чезнет матовый елочный снег,

Не подтает он и под слезами.

На рождественский Ноев ковчег

Вступим с кубками и образами.

Ах, зачем Богоматери лик

На Его полотенце темнится,

Аще был мальчик-царе велик,

Аще Ироду утреня мнится.

Вечно снится заутреня та,

Повечерие ль благое в мире,

Святари вспоминают Христа

В Назарете и в святочном Трире.

Бродит призрак по снежным углам

И горит миротечным уголем,

Рождество ль – надвигайтесь к столам,

Десно мы с Божьим Сыном глаголем.

В шаре каждом, в свечнице любой,

На игличке точащихся дивной,

Лик Спасителя рядом с тобой,

Ирод-царь, будет смерти наивной

Веселиться в трапезных ярких,

Будет красть наши морные свечки,

Только благие стоили их,

Только наши и тлели сердечки.

Эту хвою мы тризнили там,

Где нельзя Рождество и вспомянуть,

Черный пурпур по желтым листам

Расточен, страшно даже возглянуть.