На смерть Цины

И теперь юродной вопиявший молчит

И пристали давно ангелки черневые,

Не дождаться трубы, Сыне мой воскричит,

Буде могут изречь на Суде неживые.

И хотели спастись, и хотели бежать,

Но младенцев и тех различили по крови,

Принялася тогда Смерть неплодная жать

Серпней пажити, нам изъясняться в любови.

Ведал как упастись, дотянул бы деньки,

Но по лотосам вдоль не прошелся из серы,

Сожимаю в перстах недород-волошки,

Для сыночка оне, для Михалки, химеры.

Говорила, спасешь из исподней любой,

Да, нелюба, сама христарадно сгубила,

Разве усны, слезясь, посквернила божбой,

Гвоздевое сребро так в распятие вбила.

Наискось зашили мой порубленный лик,

Ничего от него и досель не осталось,

Только лежа в гробу аз предстал всевелик,

Лишь во гробушке тех нищих яствий досталось.

В вечном царствии пир юрово отгремел,

На трапезных замки, претемны Элизеи,

Алчет пурпурных вин, кто бежать не сумел,

Но сготован четверг и мельчат ротозеи.

Смертной каши восласть мы наелись, Отец,

Все слегли однова и не встребуют емен,

И последок любой – ныне Твой первенец,

Темен он иль всебел, превелик иль никчемен.

* * *

В алтарях мы всесвятных теснились

И служений алкали благих,

Но златые кресты отоснились:

Червоточны распятия их.

Днесь Господние с рыбами нети,

Человеков не ищут ловцы,

И преложны парафии эти,

Во которых собиты венцы.

Ах, о нас еще десно расскажут,

Перстный свет яко будет далек —

И Христу ангелочки укажут,

Где последний истлел василек.

* * *

Предъявилась пурпурная дива Христу

Отражаясь в терничных очах.

Здесь и Смерть поднесла перстный палец ко рту:

«То ли царствие в горних лучах?»

Сыне, Лазарь давно в смрадной яме изгнил

И с распятья Тебе не сойти.

Мертвый первенец мертвых зачем хоронил —

Все на свадьбу пришли во плоти.

Зрел Господь, как безумная бросила мать

Чернорозный венец в колыбель,

Как трапезники стали костями снимать

Со невесты венечную бель.

И был венчан по смерти возлюбленный Сын,

И Его закатилась Звезда,

И теперь с утопленных в цветы крестовин

Черных роз не сорвать никогда.

* * *

До желанного рая пройти не смогли мы

От изоческих черных земель.

Покаянно снимают глушцы-серафимы

Балахонную тлумную бель.

Вот смотри, их понурые очи темнеют

И в зерцалах роятся огни.