«Не сезон»

– Мой? – поразился Чурин.

– Художник-композитор, – сказал Евтеев.

– Юпов?! – взревел Чурин. – Да как же он посмел изменить нашей родине! Я ей беззавестно служу, а он… падла Юпов…

– Мне он казался скользским, – сказала Марина.

– Вот и выскользнул, – сказал Евтеев. – Родина его в своих клещах не удержала.

У ТРУПА художника-композитора Юпова раскроен череп и вытаращены глаза.

Перетаскивающих его из хибары в сани Ивана Ивановича и Веронику Глазкову он, вынуждая кривится от перенапряжения, сгибает, но изувеченной головой не пугает; относительно хладнокровия Глазкова могильщику не уступает.

Тело исследователя Брагина уже в санях.

Юпова кладут рядом с ним.

– И этого переместили, – выдохнул Иван Иванович. – На сей раз Юпова, гори он в аду за сделанное стране и тебе. Не поделишься, что ты чувствовала, перетаскивая труп того, кто прикончил твоего жениха?

– Тяжесть, – ответила Вероника.

– Закономерно, – промолвил Иван Иванович. – Но ты, милая, сама вызвалась.

– Вам требовалась моя помощь.

– Горе не убило в тебе человека, – сказал Иван Иванович. – Другая бы вопила и гримасничала, как макака, а ты все держишь в себе, печешься об удобствах окружающих. Отсюда ты теперь съедешь?

– По идее меня должны арестовать, – ответила Вероника.

– Кто сказал тебе подобную дикость? – удивился Иван Иванович.

– Его одноклассник говорил мне, чтобы я не волновалась, он, мол, меня выгородит, и я не волнуюсь. Повяжут, так повяжут.

– Никто тебя не повяжет, – сказал Иван Иванович.

– В небольшом. Специальную следственную бригаду не сформируют.

– А конкретно ты высоко о нем думала? – поинтересовался Иван Иванович. – Может, захоронение поярче ты хочешь ему организовать? Тогда тебе не ко мне – забирай его труп и вези куда-нибудь для отпевания, затем выбивай место на престижном погосте, закупайся цветами…

– Брагина закопаете вы, – сказала Вероника.

– Пока он полежит у меня в сарае, ну а весной зарою. Подальше от Юпова, в этом ты мне доверься. Проводить в последний путь приедешь?

– Закапывайте без меня, – сказал Вероника.

– Не черство поступаешь? – осведомился Иван Иванович. – Как по-твоему?

– Его труп – это не он. Он погиб у меня на глазах. Моего Брагина больше нет.