«Не сезон»

Выбравшись, покачиваясь, на улицу, Саюшкина открывает рот и дышит, дышит – дышит, не закрывая.

С открытым ртом она встречает и вышедшего из салуна Евтеева.

– Решила меня выручить? – спросил он.

– Тебя? – удивилась Марина.

– Увести от «Косматого». Он проедал меня злобным взглядом, и ты испугалась, что он вот-вот на меня кинется. Ты грамотно рассудила. Пока мы здесь постоим, он отойдет, на него нахлынет миролюбие…

– Я тебя за собой не звала, – сказала Марина.

– А зачем же ты…

– Мне стало плохо, – призналась Марина.

 – От Дрынова пахнет горелым мясом – прошибает напролом… как ты не почувствовал. Те, прочие, зачерствели, но ты…

– Я унюхал, – сказал Евтеев.

– В кайф? Затащился?

– Сразу же провериться захотел, – сказал Евтеев. – Самоуважение меня удержало – рвани я раньше, чем ты, «Косматый» к трусливой ботве меня бы определил. Попытался бы прогнуть и вынудил бы меня рога ему обломать. Немолодому, заслуженному вору. Я не желал его провоцировать.

– Когда так пахнет от малознакомого человека, это можно стерпеть, – сказала Марина.

 – А у меня с Дрыновым было.

– Все? – спросил Евтеев.

– За исключением романтики. Встречались мы с ним в лесу – стягивали одежду, да и валились на травку.

– А зимой? – поинтересовался Евтеев.

– До зимы наш роман не дотянул. Прекратился внезапно, как и начался. В условленное время Дрынов не пришел – я разволновалась, посчитала, что он куда-то провалился, там же ямы. Глубокие, присыпанные сверху ветками: лесник Филипп с его теткой для браконьеров вырыли.

Попавшим в них чужакам надеяться не на что, но Дрынова лесник бы отпустил, безвинных они с теткой не закапывают… Иван Иванович. С Дрыновым у него не выгорит.

Подъезжающий на санях могильщик Иван Иванович цепко оглядывает взорванный автобус.

– Водитель жив? – спросил могильщик.

– Слава Богу, – промолвил Евтеев.

– Разумеется, – пробормотал Иван Иванович. – Сердце меня не обмануло. Я это и предполагал.

– А чего приехали? – спросил Евтеев.

– Водки выпить! Нервы у меня не пошаливают, однако я ехал по морозу, и выпивка мне не для успокоения нервной системы надобна – я выпью для ног. Они у меня задубели, ниже коленей особенно, и скорого облегчения я не жду, водка-то дойдет до них в последнюю очередь, туда и кровь-то не очень доходит… а вы почему на улице?

– Мы проводим опрос, – ответил Евтеев.

– И кого вопрошаете? – поинтересовался Иван Иванович.

– Всех, кого увидим.