Пустота

– Да иди в жопу, – бросил я. – Это мужской туалет, чувак. Здесь потребности естественные справляют, а не тёлок трахают!

– Что ты щ-щ-щ-ас сказал? – забыковал он. – Во-первых, я где хочу, там и трахаюсь, а во-вторых, кого ты тёлкой сейчас назвал? Это девушка, а не тёлка, гандон! Извинись перед ней.

– Пусть он уйдёт! – запищала из кабинки его «не тёлка, а девушка».

– Ты слышишь, тебя просят уйти! – крикнул Витя. – Извинись и уходи.

– Я уйду после того, как отолью, ясно тебе? – из принципа не сдавался я.

– Во-первых, я сказал тебе не называть её тёлкой! – гаркнул он. – Меня это бесит.

– Хорошо, твоя шкура… – начал я, но закончить фразу мне было не суждено.

Это был перебор, и я это понимал, но не смог удержаться, остановиться. Я никогда не останавливаюсь. Вытрёпываюсь до бесконечности и получаю по лицу.

Он подскочил ко мне, точно сайгак, и схватил меня за кофту.

– Чо ты сказал?! – вопил он. – Чо ты сказал, сука?

Он не бил меня. Просто хватал меня за кофту, растягивал, а я пытался увернуться, выворачивался, крутился, как мог. Скорее всего, это выглядело нелепо, но я же не Джеки Чан, чтобы уделать его на раз-два.

– Ты бы хоть футболку надел, – сказал ему я. – А то мы сейчас выглядим с тобой, как парочка гомосеков. Будто ты уже разделся и сейчас раздеваешь меня.

– Ты что, дофига шутник? – плевался он словами, прижав меня к стене. – Я тебе сейчас нос сломаю!

– Его уже ломали, – нагло улыбнулся я, – так что ещё один раз лишним не будет.

– Это видно, – сказал он. – У тебя на лице синяк ещё не до конца зажил. Сильно борзый? Но на девушку мою наезжать, за это ты, говнюк, должен ответить.

– Ты затянул со своей расплатой, каратель, – сказал я ему. – Что ты меня к стенке прижал? Делай уже что-нибудь… Или ты решил со своей тёлки на меня переключиться?

– Сука… – воскликнул он и, достав из кармана раскладной нож-бабочку, приставил его к моему горлу.

– Ещё слово, и я тебя прирежу, шутник, – покраснев, как помидор, промолвил он серьёзно, точно действительно намеревался меня убить.

Его глаза порозовели, вены выступили на лбу. Его рука чуть подрагивала. Но вся эта картина из романов Достоевского только насмешила меня.