Главная последовательность

Лера уже успела опустошить свой бокал и снова подозвала официанта.

– Еще два, – сказала она.

– Смерти моей хотите? – уточнил Келер. – Учтите, кроме пальто и собственно чемодана у меня в номере ничего нет.

– Просто мы еще не договорили, – она вернула меню официанту и постучала по нему ногтем. – К элю что-нибудь еще добавьте. Гренок, например.

Официант кивнул и удалился.

– Да, вы правы, – сознался Келер. – Я такой же беглец, как и вы.

– Криминал? Я так и думала!

– Не поверите, но родная дочь.

Вы, наверное, думаете, что только в вашем возрасте у людей бывают глобальные проблемы, но это не так. Вот вы бежите от отца, который, думаю, желает вам счастья, а вы из-за свойственного вашему поколению врожденного бунта готовы исчезнуть на краю света, лишь бы самоутвердиться, – Келер усмехнулся. – И, наверное, думаете, что вот у вас-то действительно беда.

Лера поставила свой бокал. Она сжала побелевшие губы и уставилась на свои руки.

– Вы же не знаете…

– Почему подростки убегают из дома? Думаю, знаю.

Он замолчал.

– Простите, мне нужно покурить, – сказала Лера и убежала, оставив недопитый стакан.

Келер вздохнул. С глотком эля пришло ощущение стыда. Напрасно накинулся на девушку, которую совсем не знал, но вдруг решил, что знает всех восемнадцатилетних девушек в мире. Конечно, среди молодежи много неприкрытого хамства, но сейчас хамом чувствовал себя именно он. Келер одним глотком допил бокал и взялся за другой. Снег за окном превратился в дождь, украсивший стекла длинными прозрачными потеками.

– Вы неправы, отец, – Лера вернулась и упала на стул.

«Отец? Что-то новое», – заметил Келер.

– Но опустим это и поговорим о вашей проблеме, – примирительно сказала Лера. – Ваша дочь хочет вас убить?

Келер покачал головой и улыбнулся.

– Как прямолинейно.

– Но вы же ничего не рассказываете.

– А рассказывать особо и нечего. Иногда бывает так, что живешь в маленькой квартире, дружишь с соседями и особо никому не мешаешь, а потом тебе говорят, что намного лучше тебе было бы в пансионате.

– Пансионате?

– Так красиво сейчас называют дома престарелых.

Лера прищурилась, разглядывая его, потом пожала плечами.

– Вы же не настолько старый. Простите, пожилой. Вам, наверное, лет шестьдесят.

– Шестьдесят два. Но когда ты болен, за тобой нужен уход.

– И ваша дочь не собирается этого делать?

– Она считает, что в пансионате мне будет гораздо удобнее.

Повисла тишина.