Холод и яд

Варя раскрыла контурные карты и принялась бездумно закрашивать поля сердечками – надо было создать хотя бы иллюзию работы. Фил, шумно выдохнув, вернулся к игре. Виктор ещё какое-то время похихикал и замолк. Маша зашуршала ручкой по бумаге. В классе снова стало тихо.

Анна Владимировна, последив за ними четверыми ещё с полминуты, вернулась к проверке чужих контурных карт. Варя расслабилась и покосилась в телефон Фила: онлайн-битва была эпичной. Фил, уловив её движение, тихо придвинулся к Варе, позволяя смотреть без особого напряжения и дышать ему в плечо.

Варя улыбнулась одними уголками губ. «Он всегда таким был? Или только сегодня? – заправила за ухо прядь, случайно коснувшись пальцами мягкой щеки Фила. Вздрогнула. – А какая разница вообще?»

Анна Владимировна, обведя класс внимательным взглядом, остановилась на их парте и напряжённо поднялась. Варя даже не столько заметила, сколько почувствовала движение в радиусе учительского стола и мгновенно приняла вид прилежной ученицы. Когда Анна Владимировна двинулась к ним, лёгким пинком предупредила Фила, чтобы сворачивался.

Фил до последнего продолжал бой. Анна Владимировна была в полутора шагах, когда Фил выиграл и торжественно спрятал телефон в кармане Тёмкиного пиджака, болтавшегося на спинке Вариного стула, – от греха подальше.

– Филипп, пожалуйста, покажи, что ты сделал, – Анна Владимировна замерла у их парты и требовательно протянула ладонь.

Фил, поджав губы, тяжело вздохнул и кинул печальный взгляд на Варю. Его пальцы подхватили контурные карты напряжённо и неохотно, а потом впихнули в руки учительницы.

Варя перестала дышать, накрыв ладонью свои карты: только бы Анна Владимировна не решила проверить и её работу заодно.

Карта Фила была оценена обречённым вздохом:

– Филипп, у тебя только-только отметки начали выправляться, а теперь опять «двойку» тебе ставить?

Фил промолчал. Только принялся теребить пуговицу на манжете неглаженой светло-голубой рубашки. Варя кожей чувствовала, как он нервничал. Хотя, вроде бы и «двойки» получал не впервые, а всё же морщился и терзал несчастную пуговицу.

– Ну что мне с тобой делать, а?

– Простить и отпустить? – обаятельно улыбнулся Фил.

– Уже устарело, Филипп. Уже устарело… – Анна Владимировна с явным сожалением поставила в углу страницы аккуратную грациозную «два» и сочувствующе посмотрела на Фила.

Тот лениво захлопнул контурные карты и вздохнул. «Двойка» была не первой и едва ли последней, но как будто подпортила ему день.