Холод и яд

Артём покосился на Фила и решил ему пока ничего не говорить: зачем, если друг живёт этими драками и бедами?

Автобус затормозил у родной остановки почти на краю города, Фил небрежно толкнул Артёма в плечо и тяжело поднялся. Рука, вцепившаяся в поручни, подрагивала, пока он спускался на землю, стараясь лишний раз не наступать на правую ногу. Артём вылетел из автобуса вслед за ним, и ПАЗик тут же, обдав парней зловонным выхлопным облаком, стартанул прочь.

Откашлявшись, парни с наслаждением вдохнули колючий, жёсткий, январский воздух.

– Ничего, сам дойду. Хватило, что нас на остановке за геев приняли, – сердито рыкнул Фил и решительно пошёл вперёд, сильно хромая.

– Ну удачи, – едко хохотнул Артём, обгоняя друга и шагая спиной вперёд.

Фил шёл крайне медленно и хромал слишком сильно, так что Артём начинал переживать, не перелом ли у него там. Фил тоже как будто задумывался об этом, изредка тормозя и ощупывая ногу. Артём сидел на перилах подъезда, с сочувствующей улыбкой глядя на ковыляющего друга.

А когда друг с тяжёлым выдохом оперся на перила, Артём дружелюбно оскалился:

– Ну что: до Вариной квартиры тоже сам доползёшь? Или проводить?

– Иди в задницу, – сплюнул на снег Фил, но тут же болезненно потёр голеностоп и смягчился: – Ладно. Шутка. Помогай. А то ведь реально триста лет ковылять буду. Ух, падла Илья.

С трудом сдержав язвительный комментарий об истинном виновнике травмы, Артём с готовностью подставил дружеское плечо.

Вместе они доковыляли до квартиры Вари. Лифт в подъезде не работал, пришлось карабкаться на девятый этаж пешком. К концу пути Фил ругался самой отборной нецензурщиной, из которой выходило, что Илью ждёт скорая смерть, лифтёров – увольнение, а дом – снос.

– А Варя вообще! – крикнул он под конец. – Забралась. Почему мэр живёт именно здесь?! Пониже нельзя было? В своём доме там или ещё чего… Я что – скалолаз?

Фил на последнем издыхании слез с Артёма и, пригладив взъерошенные волосы, хотел было нажать кнопку звонка, когда бронированная чёрная дверь распахнулась перед самым носом парней.

– Привет, – навалившись на ручку двери, на пороге стояла Варя в неприлично коротком спортивном топе, поверх которого наспех была накинута персиковая олимпийка.