Риша пишет

 – Смогла бы ты наверх забраться? Глянуть там.

– Наве-е-е-рх? – всплеснула руками Настасья Петровна. – Ты чего? Мне, чай, не двадцать лет, чтоб по крышам-то прыгать.

– Ну, так я же помогу тебе. Хоть сама увидишь, что там творится.

Бабушка с недоверием на неё посмотрела:

– Зови, что ли, Федьку с Сёмкой, пусть подсобят.

– Ну, я бы и сама справилась. Ладно, – Нина махнула рукой. – Сейчас позову.

Через полчаса Настасья Петровна, кряхтя и ругая дочку за такие идеи, всё-таки забралась на чердак.

– Мам, да ты у нас ещё ого-го! – улыбнулся Федя. – Всем нам фору дашь!

– Да полно тебе! – проворчала Настасья Петровна сверху. – Вот придумали не дело.

Нина хмыкнула и тоже поднялась на чердак.

– Смотри, мама, сколько тут барахла. Точно можно выбросить половину, а то и всё! Приберусь, порядок наведу. Красота же будет. Да, мам? Ма-а-ам?

Но Настасья Петровна её, кажется, не слышала. Она стояла посередине и медленно смотрела по сторонам, задерживая взгляд почти на каждом предмете.

Вот Лёня, её муж, строит баню, а остатки материалов складывает. Говорил, что пригодятся.

А вот они покупают телевизор. Ни у кого тогда ещё таких не было, полдеревни к ним смотреть приходили.

А вот Настасья Петровна, молодая и красивая, везёт коляску, в которой агукает малыш, её любимый Сёмочка. Рядом семенит маленькая девочка Ниночка в платье в горошек, одной рукой держится за маму, а во второй несёт голубоглазую куклу.

– Мама, ты чего? – взяв её за руку, спросила Нина.

Настасья Петровна, словно очнувшись, посмотрела на дочь, а в глазах слёзы застыли. Она достала платочек и утёрла им лицо.

– Почто и послушалась вас! Накой сюда полезла? Память, она такая: то нет её вовсе, а то вон как, – проворчала Настасья Петровна.

– Какая ты у меня, – улыбнулась Нина и прижала маму к себе. – Ну, так чего ты мне скажешь? Можно выбрасывать или нет?

– Жалко, конечно, – ответила Настасья Петровна.

Она ещё раз осмотрела чердак, вздохнула и поковыляла к выходу. Там её уже ждали сыновья и помогли ей спуститься.

– Бабушка! Бабушка! – вдруг налетели внуки, крича наперебой. – Посмотри, какие мы цветы посадили!

– Тише вы! Тише! – замахала руками Настасья Петровна. – Я во-о-он откуда слезла. Сама не верю.

– Ух ты! – у Ванечки даже глаза загорелись.