Насос Евфрейтора Гаджи Ахматова

В коллективе и немногочисленном фанатском сообществе получившего простое прозвище «Бурый». Родился он в 1962 году в маленьком поселке Тихий, что под Санкт-Петербургом. Тогда это, конечно, был Ленинград.

Мама – Бурова Людмила Степановна – учительница начальных классов в местной школе. Отец – Буров Валентин Аркадьевич – профессор в Ленинградском Государственном Университете. Закончив в 16 лет школу в поселке, Андрей поступил в университет отца по специальности «Инженерно-ориентированная физика».

Там же он знакомится с будущим бас-гитаристом «НЕГи» Павлюком Анатолием Михайловичем – «Михой».

Получившим свое прозвище из-за того, что слуха у него не было от слова совсем, но очень хотелось на чем-то играть. Андрея тоже тянет к музыке, а потому во время учёбы в университете ребята часто проводят время у «Бурого». Раздобыв где-то две гитары, они пытаются играть.

По окончанию университета, в 1982 году, ребята уже завсегдатаи набирающего нишевую популярность Ленинградского рок-клуба. Они хотят туда, на сцену, но коллектив из двух человек явно не сможет противопоставить ничего мастодонтам клуба.

Благо на «тусовках» собирались единомышленники и вот уже дуэт превратился в трио, к команде присоединился барабанщик «Немец» – Гершель Виктор Германович.

13 августа 2019 года.

Я сижу в кресле в гостиной у «Немца». Виктор Германович хлопочет вокруг: принес чашки и печенье. Сын прислал ему из Китая чай, несколько сортов. Мы долго выбирали под какой лучше вести беседу. Наконец все формальности соблюдены, мы сидим друг напротив друга, аромат чая наполняет комнату.

Мы готовы к беседе.

– Я, на самом деле, умею играть на трех инструментах. Это гитара, рояль и, собственно, барабаны. Андрей с Толей думали, что играют на гитарах, но я их вовремя осадил. Стоит признать, что в них был этот азарт, желание поделиться их «музыкой» со всем миром. Ну или хотя бы с Союзом. После нашей встречи в 1982 году на одном из так называемых «концертов» в рок-клубе, я стал наведываться к «Бурому» домой, чтобы учить их играть на инструментах.

Тяжелее всего пришлось с Павлюком…

– Потому что у него не было слуха? – уточняю я.

– Да, именно так. Я ему говорю, не мучай инструмент, давай посадим тебя за ударные и будешь задавать ритм. Он уперся. Сам сиди в своей **** (сзади – цензура автора). Очень он хотел блистать. Мне же больше интересно было просто играть, потому согласился. Кто-то же должен был. На Андрюшу была вся надежда, потому что он был голосистый.