Перрон для оптимистов

И в эти длинные болезненные вечера я возвращалась в свой сказочный мир с другими границами или вовсе без них, но с отважным Гаврошем из старой книжки «Дети-герои» с цветными кальками, картинками, с новыми подробностями сбивчивых семейных историй, в которых как будто что-то скрывалось…

И во всём этом многовременном замесе чувствовался вкус тайны и привычного одиночества.

И вот я снова маленькая, стою у окна, жду маму с вечернего эфира, а за окном звёздный океан, который нужно переплыть в одиночку, ведь за ним – Франция.

Роза. Мелитополь. 1908-1909

Роза шла по Петровской, мимо дома Адировича, к кирпичному заводу. Было холодно и скользко.

– Мне теперь нужно быть осторожней: вся ответственность на мне – и за товарищей, и за него… Как трудно без Самсона! Где он? Почему не пишет? Значит, так надо! – отвечала она себе.

Эти внутренние разговоры стали нормой её новой жизни руководителя ячейки.

…

Тогда, в 1903-м, она – ещё совсем девчонка – учила рабочих папиной мельницы грамоте, читала книжки их детям во имя всеобщей справедливости.

– Вы смелая девушка. Просто Жан-Жак Руссо[6 - Жан-Жак Руссо (1712-1778) – франко-швейцарский философ, писатель, мыслитель эпохи Просвещения.] в юбке.

– Розалия, – серьёзно ответила она, и тут же вспыхнули щёки, как будто его насмешливая искорка зажгла их.

Они вместе вышли из рабочего городка на Ярмарочную площадь, побрели по саду Шато де Флёр, по Торговой и Бульварной… Знакомый путь домой показался Розе каким-то волшебным книжным путешествием по заснувшему городу, где реальным был только звук ЕГО голоса – своих ответов она не слышала. И не только звук его голоса, но и имя его оказалось волшебным.

И то, что Роза с каждой минутой разговора становилась всё больше посвященной в его тайну, в его новый большой мир, делало её сильной и взрослой, как будто он делился с ней мифологической силой своего имени. Они говорили обо всём: о положении женщин и суфражистках, об идеях Плеханова[7 - Г. В. Плеханов (1856-1918) – теоретик марксизма, философ, основатель РСДРП.