Перрон для оптимистов

– Анатолий! Ты меня совсем не слушаешь! – Для импульсивного Ильи важно было получить ответ на всё и сразу.

– Почему же! Отлично слышу. Приехал вчера как постоянный корреспондент газет «Киевская мысль» и «День». Встретился только с тобой и… да, здесь прекрасный кофе, – Луначарский отвечал медленно и вальяжно.

– Соня вспоминает тебя с благодарностью. Если бы не ты, ей бы ни за что было не одолеть семинары Авенариуса[15 - Рихард Авенариус (1843-1896) – швейцарский философ, профессор философии Цюрихского университета.

– Да… Замечательные университетские деньки! Тебе повезло, мой старый товарищ, не каждому достаётся такое сокровище. Умная и красивая жена – половина успеха.

– А вторая половина – Париж! – подхватил Илья. – Я словно растворяюсь в этом городе. Не понимаю ностальгического воя многих наших.

– Ох, Илюша! Ты всё такой же восторженный визуалист. – Луначарский сосредоточился на маленьком солнечном зайчике, который дрожал на блюдце и пропадал, как только чашка становилась на место. – Вся энергия скоро сосредоточится у нас в России. Хотя в чём-то я с тобой согласен. Париж, безусловно, обладает La magie du Lieu (магией места).

– Я художник, Толя. Мне без этого никак, – Илья чуть обиделся на ироничный тон Луначарского.

– Именно поэтому ты мне сейчас необходим. Знаешь фаланстер «Улей», La Ruche, в тупике Данциг? Там живут некоторые русские анархисты, мне надо с ними встретиться, – Анатолий продолжал говорить с прикрытыми от утреннего солнца глазами, как будто речь шла не о делах.

– Уволь меня от этого. Мне хватает уже анархистов! Недавно «материализовался» Самсон, и, какты понимаешь, мне приходится терпеть все эти разговоры о скором торжестве революционной мысли и от него, и от Розы, – Илья отвечал с нарочитым раздражением.

– Но ты же художник. И наверняка знаешь кого-то из обитателей «Улья», – Луначарский знал, чем зацепить Илью.

– Ну, я знаком только с Осипом Цадкиным[16 - Осип Цадкин (1890-1967) – скульптор, гравёр, поэт.], удивительным скульптором, – он, кстати, из Витебска.