Комедия ангелов

И тут раздался голос, голос ада,

А это не подвыпивший сосед:

61 «Тебя пленил Великий Торквемада! —

Испанской инквизиции глава.

Пока ещё горит твоя лампада

Услышишь ты зловещие слова,

И с трепетом замедлится дыханье,

И дерзкая поникнет голова.

Ты чувствуешь вокруг благоуханье

Огромнейшего месива сердец,

Немеют губы от пересыханья,

А скоро превратятся в холодец…

Иные здесь пощады не просили,

Но ни один не выжил молодец!

73 Вот здесь темно и душно, как в могиле,

Что в прожитых, что в нынешних веках.

Я знаю о своей могучей силе,

Внушающей безропотность и страх.

А где-нибудь найдутся и гурманы,

Что даже купят твой безмолвный прах.

Страдай и жди багрового тумана

От поцелуев радостных костра,

Где жалобные вопли басурмана

Так обожает слушать детвора,

Привычная к подобным развлеченьям

И ждущая их с раннего утра».

85 И не было конца моим мученьям…

Да что мученья в звёздных потрохах —

Одни непреходящие сомненья,

Внушающие непомерный страх,

Что так бесславно кончится прогулка,

И не смогу увидеть рай в огнях,

91 Иль что другое… больно в склепе дуло…

Глава 11

(1490 г.

1 Со скрежетом проржавленной пружины,

Врезающейся в зубы и гортань,

Раскрылась рядом дверь до половины

Оскалом дурно пахнущего рта —

Вошла бритоголовая громада,

Ведомая посредством живота.

Передо мной был Томас Торквемада…

Как лгут порой источники ума,

Основываясь на манере взгляда,

Что полнота, как доброта сама,

А худоба всегда злобней отравы.

Так утверждал и Александр Дюма…

13 Мои друзья, к примеру, худощавы,

Скромны лицом, но даром, что в летах,

Ещё побегать могут за оравой

На пляже и схоронятся в кустах,

Играя с вами в прятки. Эко диво,

Что нечему болтаться в животах.

Ну, разве только по бокалу пива —

Себя блюдём.

И я распетушился говорливо.

Как выбрать наименьшее из зол,

Когда попал в капкан во тьме дорожной?

Но времени катилось колесо,

25 Подталкивая к пропасти, возможно,

И гнев на милость, видимо, сменив,

Тюремщик мой промолвил осторожно:

«Ты, как я вижу, прячешь страх в тени, —

Недолго помолчав, ещё добавил, —

А я своими пытками ревнив,

И только лишь они не знают правил.