Краснодарские лета

Объяснил гостям, что из «бухнуть» у меня только бутылка домашнего вина, ещё могу предложить чай. Гости поморщились, но согласились и на то, и на другое. Вино выпили сразу, проигнорировав поставленные на стол рюмки и попросив разлить его в чайные кружки.

– У тебя точно больше бухнуть нечего? – с надеждой спросил Коля.

– Точно, точно. А чайник сейчас вскипячу…

И я пошёл в летнюю кухню.

Через полторы минуты вернулся на веранду. Коля довольно щурился и вытирал губы тыльной стороной ладони. Ваня часто дышал и моргал, сгоняя с глаз слёзы.

Продышавшись, сказал мне укоризненно:

– Олег, что же ты корешей обманываешь?..

– В смысле?

– Ну, говорил, что у тебя бухнуть нечего!

– Так и есть.

– Да ладно, не гони! Вот же у тебя одеколошка была! – и Ваня показал мне свежеопорожнённый флакон туалетной воды с отломанным распылителем. – Да ты не жадись, мы тебе завтра новый купим, в универсаме, там «Ожён», тоже французский! Или послезавтра…

– Пошли на х… Оба.

– Да ты чё, в натуре! На корешей!

Я молча развернулся и направился к сараю.

Вышел оттуда с монтировкой. «Кореша», опрокидывая стулья, вымелись на улицу, обиженно матерясь.

Пару раз после этого я встречал горе-музыкантов на Арбате. Они делали вид, что со мною не знакомы; я не стремился их разубеждать. Насчёт выпитой уродами «одеколошки»: это был герленовский «Hеritage». И после этого – меня называть снобом?!..

Валера приятельствовал с Сашей Э. и даже пустил его пожить в ведомственную квартиру, где сам жил в то время с женой, актрисой Молодёжного театра.

Как-то я пришёл в гости к Валере, мы допоздна засиделись, Валера предложил мне заночевать у него – в комнате, которую он предоставил Саше.

Но тому не понравилось предложение Валеры, он долго спорил и возмущался: «почему это Виговский будет ночевать в моей комнате?» Саша смирился с неизбежным только после того, как выведенный из терпения Валера напомнил ему, кто хозяин в квартире, и сказал, что раз уж он приятеля пустил пожить, то старого друга тем более пустит переночевать, так что пусть Саша потеснится.

Саша, разумеется, потеснился, хотя и с большой неохотой. Спали мы, кстати, оба на полу – как обычно спал сам Саша; просто в пустой комнате площадью десять квадратных метров на пол бросили второй матрац.

Приблизительно через полгода будущий «отец кубанского рока» устроился в ДК железнодорожников «руководителем ансамбля», т.е. всё той же рок-группы (одной из многих, где он успел отметиться).