Тура, или Я, Сонька, Алик и остальные

И, наконец, втиснулся Сева, худосочный блондин, бывший муж моей троюродной сестры, великий молчун, но неадекватный и невменяемый.

– И здесь никого нет, – с раздражением прошептал Валера.

Это было странно, хотя и отрадно моему забившемуся в страхе сердцу, так как они смотрели мне прямо в глаза и стояли всего лишь в трех метрах. Их головы были чуть запрокинуты, однако я видела лица в точности в фас: раскосое, как бы составленное из дефектных деталей лицо у Валеры, бесконечно удлиненное – у Всеволода, и мастерски подогнанное к арийскому типу лицо Николая.

Пауза длилась секунду. Они развернулись и, взявшись за руки, вышли на цыпочках из комнаты. За спиною у каждого я разглядела по миниатюрному колчану с желтыми стрелами.

Совершенно не помню, как выбралась на волю, но плотная тишина белой ночи сделала мое тело легким, почти невесомым. Я без труда нашла свои «жигули» и, вырулив на пустынное шоссе, набрала высокую скорость.

У ГАИ меня остановил постовой:

– Права-то у вас есть?

Я предъявила.

– Как же вы так ездите… к тому же в кромешном тумане.

– А что?

– У вас же три поломки.

И начал считать, загибая пальцы:

– Спущены скаты – раз, протек радиатор – два, сбит габаритный огонь – три.

Я молчала, хотя в точности не была с ним согласна.

– Вы еще очень легко… – бормотал озадаченно постовой, заполняя квитанцию на оплату астрономического штрафа, – …просто о-чень легко от-делались.

Что-то в его интонации вселяло тревогу, и я внутренне подобралась, чтобы дать решительный отпор в случае чего.

– Видите ли, – постовой заглянул мне прямо в глаза, – все дело в желтых стрелах… Вы просто были обязаны обратить на них внимание. Припоминаете?

Я действительно что-то припоминала, и от этого мне становилось бесприютнее и холоднее.

– Вот, держите.

Постовой, наконец, протянул квитанцию и лихо козырнул, очертив в пространстве заковыристый знак. Из-за чего воротничок рубашки его распахнулся, и я увидела необычное ожерелье, состоящее из трех отшлифованных акульих зубцов.

Приглядевшись (но так, чтобы постовой не заметил), я поняла, что там не зубцы, а пустые миниатюрные колчаны, которые уже видела где-то. Я поспешила ретироваться к машине. Шоссе по-прежнему было пустынным. И только один постовой все стоял и смотрел (то ли насмешливо, то ли с жалостью) мне вслед…

24. Живые и страшные

Вот они, Черные перчатки, лежат на столике. В квартире никого нет, кроме меня. И они это чувствуют, подлые звери, шевелятся.