Тернистый путь к dolce vita

Мне доложили, что готова сауна. Так что все радости жизни в вашем распоряжении – наслаждайтесь!

Внимательно рассмотрев сидящих за столом, Кира подошла к двум мужчинам и, протиснувшись между стульями, села к ним на колени.

– Ну что мальчики, пошалим? – спросила она томным голосом, прижав их головы к своей пышной полуобнаженной груди: Кира специализировалась на групповом сексе.

Остальные девицы тоже рассредоточились вокруг стола, одна Маша осталась стоять в стороне.

– Ну-ка, иди сюда, красавица, – позвал ее хозяин застолья.

С этими словами он поднял подол ее платья и шлепнул по ягодицам так сильно, что Маша невольно вскрикнула.

– К тому же чувственная, – заключил хозяин.

– Садись, – обратился к ней Магомед Измаилович. – Кушать хочешь?

– Еще как! – отозвалась Маша и с наивной простотой прибавила: – Мы так долго сюда ехали, изголодались в конец.

Магомед Измаилович принялся потчевать Машу по-отечески нежно, предлагая ей одно блюдо за другим. «Может быть, все и ограничится этим старичком? – подумала Маша. – Он, похоже, здесь не последний человек и вряд ли кто-то посмеет отнять у него девушку…»

– Ну что, наелась? – заботливо спросил Магомед Измаилович.

– Наелась, – ответила она.

– Ну вот и хорошо, тогда пошли.

– Сейчас, только вино допью.

Едва они вошли в комнату, Маша скинула платье и нырнула с головой под одеяло. Вино взбодрило ее, подняло настроение, и она решила немного пошалить. Девушка стала медленно тянуть одеяло вверх, постепенно обнажая тело. Когда дело дошло до головы, она резко сбросила одеяло и чуть не вскрикнула от охватившего ее ужаса. К кровати приближался старик, обтянутый сморщенной кожей, скелет которого делал его похожим на Кощея Бессмертного. На его тощей физиономии играла кровожадно-похотливая улыбка.

«Да ни за какие деньги!» – чуть было не вырвалось у Маши, но она стиснула зубы и попробовала улыбнуться. Правда, зубы тут же пришлось разжать – он начал с орального секса. Маша пожалела, что так много съела. То, что она постоянно рыгала, ничуть не смущало Магомеда Измаиловича, а, напротив, еще больше возбуждало его. Он тянул ее на себя за волосы и с диким неистовством пронзительно вскрикивал на незнакомом ей языке.